Эндрюс начинает рассказывать о случае, который настолько жуткий, что я едва могу усидеть на месте. Проходит десять минут, и, хотя она еще не назвала имя убийцы, я хватаю Хантера за руки и шиплю:
– Она говорит про Гарольда Говарта!
– Кого?
– О нем рассказывали в эпизоде «Нейрохирурги-убийцы». – Я помню, как тут же после его просмотра я позвонила папе и сказала, что ему никогда нельзя вводить яд в лобную долю пациента, а он спросил, не пьяна ли я.
Когда я усаживаюсь поудобнее, то чуть не кладу руку Хантеру на колено, как я делаю по привычке, когда мы сидим вместе у него на диване.
Буквально «все время». Иногда я так сильно его хочу, что даже не могу дождаться, когда он закроет дверь спальни, и набрасываюсь на него.
К тому времени, как Эндрюс нас отпускает, моя плоть – это одна сплошная боль. Я почти не слышу, как Эндрюс благодарит нас за внимательность в этом семестре и желает нам удачи в будущем. В другое время я бы задержалась после занятия, чтобы выразить благодарность самой, но сейчас, видимо, придется отправить письмо по электронной почте.
Я так возбуждена, что чуть не выскальзываю из собственной кожи, пока мы выходим из лекционного зала. Нетерпеливым взглядом я обвожу широкий коридор. Мы не приехали на машине, а долгий путь до дома я точно не выдержу. Поэтому, пока Пакс и Ти-Джей идут перед нами, я хватаю Хантера за руку и увожу его за угол.
33
ХантерДеми тащит меня за ближайшую дверь. К счастью, там находится неосвещенная аудитория со столами и стульями, стоящими полукругом. Жалюзи закрыты, но в комнате не кромешная тьма – через ламели проглядывают тонкие полосы солнечного света.
– Что ты делаешь? – весело спрашиваю я.
Она торопливо закрывает дверь.
– Я с ума там сходила из-за того, что не могла до тебя дотронуться. Ты не представляешь, как близка я была к тому, чтобы снять с тебя штаны и сесть тебе на член прямо перед всеми.
В паху у меня все сжимается. Господи, как же горячо это звучит. Мы вдвоем постоянно не можем друг от друга отлипнуть. Это уже почти как зависимость.