Комбат припомнил, что в коридор ему пришлось спускаться по такой же лестнице, и без труда догадался о назначении всех этих архитектурных излишеств. ""Солидно, – одобрил он про себя предусмотрительность Горохова, – с умом. С водой в Питере проблем нет и долго еще не будет, а посылать водолазов проверять затопленный подвал – да кому это надо? А если и пошлют, всего и делов-то, что гермодверь изнутри запереть. Ее только вместе со всем домом своротить можно, это тебе не ""муль-т-лок"" какой-нибудь"".
Поднявшись по лестнице, Борис Иванович оказался перед зарешеченным окошком кассы, где ему пришлось, наконец, раскошелиться. Он мысленно поблагодарил Андрея, щедро ссудившего его деньгами в придачу к тем, что у него были. Цена входного билета оказалась в полтора раза больше той, о которой предупреждал его брат.
– Финал, – объяснил кассир. – Дороговато, конечно, но зато какое зрелище!
– А кто дерется? – с безразличным видом спросил Рублев, думая о том, что если Французов не вышел в финал, то выручать здесь скорее всего уже некого.
– Зверь против Кэпа, – сообщил кассир. – У Кэпа удар, как из пушки, но против Зверя он, по-моему, жидковат. У Зверя техника, как у Брюса Ли, загляденье. Ну а потом, конечно, чемпион против Сени.
Имя неизвестного Рублеву Сени прозвучало в устах кассира так, словно он говорил о Вельзевуле или, по меньшей мере, бульдозере с ядерными боеголовками на борту.
У Рублева немного отлегло от сердца.
– Ставить будете? – спросил кассир – Ставить? – переспросил Комбат. – Э, где наша не пропадала! Вот, – он выгреб из кармана оставшиеся деньги, – ставлю на Кэпа!
Кассир пожал плечами, подумав, что каждый волен выбрасывать свои деньги на ветер, тем более что сумма была смехотворной – пятьдесят четыре доллара и несколько сот рублей новыми.