Игра без правил

Я тут у вас намусорил…

– Пустое, – махнул рукой Ставров. – Скажите лучше, что это за катавасия с пистолетом?

– Это пистолет одного из ваших охранников, – объяснил Юрий. – Охранник ударился головой и потерял сознание, а я вынул из пистолета патроны и высыпал их в мусорную корзину. Те двое об этом не знали, а проверить, видимо, не догадались.

– Я примерно так и понял, – тоже поднимаясь из-за стола, сказал Алексей Иванович. – Давайте-ка я вас провожу. Хватит с меня на сегодня ударившихся головой охранников.

Глава 7

Федор Погодин получил в свое время пусть не регулярное, но вполне правильное воспитание.

Отец его подолгу пропадал в командировках и однажды пропал совсем, да так основательно, что посланный ему вдогонку исполнительный лист так его и не нашел. Ни Федор, ни его мать так никогда и не узнали, жив Андрей Иванович Погодин или уже отдал Богу свою непутевую душу, да, честно говоря, и не стремились узнать.

Оставшись одна, Вера Погодина очень быстро поняла, что на учительскую зарплату ей сына не поднять, и после недолгих колебаний сменила строгое темно-синее платье на брезентовую робу обрубщицы литейного цеха на заводе имени Кирова.

Работа обрубщицы заключалась в том, чтобы с помощью отбойного молотка отбивать с поступающих из литейки отливок наплывы чугуна. Огромный цех, вдоль и поперек исчерченный собранными из роликовых катков настилами, по которым двигались тяжелые чугунные детали, с утра до поздней ночи был наполнен сверлящим мозг оглушительным грохотом множества пневматических отбойных молотков. От этого грохота не спасали никакие беруши, а мельчайшие частицы черного железа, которыми был наполнен воздух, проникали сквозь любой респиратор Пыли было так много, что поминутно приходилось протирать защитные очки. Это была адская работа, но за нее прилично платили.

С деньгами стало посвободнее, но вот сын оказался совершенно предоставленным самому себе, так же, впрочем, как и большинство его сверстников: после смены в обрубке матери не хватало сил даже на то, чтобы расписаться в его школьном дневнике.

Федора такое положение вещей вполне устраивало. Так же как и все его одногодки, он полагал, что чем меньше родительского внимания будет обращено на его персону, тем лучше.

Слабые попытки матери поддерживать видимость нормальной семьи при помощи походов в кино или просто в парк по выходным он сначала вежливо терпел, а позже, почти догнав мать ростом, стал попросту пресекать, не особенно при этом церемонясь.