Второй неуклюже перепрыгнул через продолжающего немо завывать Смыка и замахнулся на Французова тяжелой монтировкой – широко, по-русски, словно собирался рассечь капитана как минимум до пояса. Получив двойной удар – в солнечное сплетение и в челюсть, он вслед за Смыком выбыл из игры. Французов между делом подумал, что если он хоть в чем-нибудь разбирается, то пользоваться нижней челюстью этому парню не придется месяца два, если не больше.
На ногах теперь оставалось только трое нападающих. Это уже были семечки, но тут в руке у одного из них, неповоротливого молодчика, на жирном розовом загривке которого топорщились похожие на свиную щетину короткие светлые волосы, вдруг возник казавшийся игрушечным в огромном татуированном кулаке пистолет.
Парни явно больше привыкли опускать пьяных в подъездах, чем играть в подвижные игры с ветеранами ДШБ, так что особого ума на то, чтобы держать их на расстоянии, не требовалось.
""Откуда они здесь взялись?"" – думал капитан, заламывая за спину одному из бандитов руку с кастетом.
Бандит застонал, разжал пальцы, и кастет – увесистая, но вместе с тем какая-то изящная поделка из нержавеющей стали с четырьмя острыми треугольными шипами, предназначенными для того, чтобы рвать и кромсать живую плоть, звякнув, упал на тротуар. ""Они явно поджидали меня, иначе это просто банда маньяков – вещь, конечно, не невозможная, но маловероятная, ведь ни от кого из них не пахнет спиртным.
Еще один нападающий со свистом взмахнул подобранной на асфальте монтировкой. Французов немедленно подставил под удар бандита, которого все еще держал за руку спиной к себе. Бородатый субъект с завязанными в ""конский хвост"" на затылке волосами попытался сдержать удар, но набравшая разгон тяжелая монтировка все равно рассекла его товарищу скулу.