Раньше мне хватило бы простых извинений и публичного признания вами своей неправоты. Но теперь позор можно смыть лишь кровью. Клянусь своей погибшей лошадью, я вызываю вас на дуэль. До смерти своей или же вашей.
Долбоёб, он и в Гронесбурге долбоёб. Ну вот что мне с ним делать?"
"— Отклоняю, — я равнодушно пожал плечами и вновь принялся чистить меч.
— Что? — непонимающе уставился на меня Пенёк. Такого развития событий он явно не ожидал.
— Отклоняю вызов, — пояснил я, оттирая с лезвия последние пятна. На острой кромке виднелось несколько старых зазубрин.
— Да как ты смеешь…
— Мне неинтересно с тобой драться, — пояснил я, — Да и всё, что я хотел тебе сказать — я сказал вчера. На том самом перекрёстке. А теперь будь добр, сгинь с глаз моих долой, пока я не попросил парней помочь тебе уйти.
Пенёк рванул меч из ножен. Но я был готов к такому исходу событий. Рыцарь ведь не знал, что на всём протяжении нашей недолгой беседы прямо перед его грудью сплетался небольшой клубок из тонких, энергетических нитей.
Я просто шевельнул пальцами, оборвав их. Сгусток взорвался. Волна энергии толкнула рыцаря в грудь. От неожиданности Пенёк пошатнулся. Не смог удержать равновесия и упал. Упал своей пятой точкой в ту самую кучу навоза, перед которой он стоял. Раздался дружный хохот солдат. Я тоже невольно улыбнулся.
— Ладно, парни, пошутили и хватит. Ольрик, отдай ему перчатку. Понимаю, что штука ценная, но нехорошо брать чужое.
Солдат достал из сумки латную перчатку и швырнул её под ноги рыцарю. Затем презрительно сплюнул. Я отложил меч в сторону, встал с лавки, подошел к сидевшему в куче навоза Пеньку и протянул ему руку, предлагая помочь подняться. Он замер, смотря удивлённым взглядом то на меня, то на мою руку. По растерянности Пентброка легко можно было догадаться, что сейчас у него внутри боролись две сущности. Одна хотела плюнуть в протянутую ладонь, другая — принять помощь. Победила вторая.
— Сходи почистись, а то доспехи потом вонять будут, — бросил я, помогая ему встать.
Пенёк ничего не ответил.