Его центр украшал венец колодца с длинным деревянным журавлём, стрела которого устремилась в ослепительно ясное небо. К частоколу прислонились конюшни, у которых давным-давно крыша провалилась внутрь. Рядом пристроилась небольшая псарня, внутри которой лежал и едва слышно брехал старый кобель. Сложно было понять, пытается он нас облаять или просто подавился костью.
Возле колодца ошивались парочка выпивох. Судя по порванным рубахам, грязным штанам и босым ногам — квасили они уже не первый день. Впрочем, сейчас, они лечили своё похмелье, хлебая воду прямо из колодезного ведра.
— Без нужды не убивайте, но если кто нехорошо дёрнется — разрешаю кончать на месте, — коротко бросил я, доставая из ножен длинный мизерикорд. Бастардом в тесном, заставленном мебелью, помещении не особо помашешь, а вот кинжал в заварухе окажется в самый раз.
— А уши со жмуриков можно срезать? — поинтересовался Ларс.
— И пальцы, — поддакнул Мигель.
Я смерил своих десятников уставшим взглядом, покачал головой и ответил:
— Только не передеритесь из-за них. Готовы?
Десятники молча кивнули.
— Тогда пошли.
Я выждал ещё пару мгновений. Затем отступил назад, размахнулся и со всей силы вмазал подошвой своего сапога по двери. Затрещало и грохнуло дерево. Жалобно застонали проржавевшие петли. С потолка посыпалась пыль.
В лицо мне тут же дохнуло тяжелым, спёртым воздухом, в которым причудливым образом переплелись кислятина перепревшего пота, вонь хмельного солода, удушливый дым очага и аппетитный запах жареного мяса."
"Услышав грохот двери и увидев мою фигуру в проёме, завсегдатаи тут же повскакивали со своих мест.