— А как вернёмси, — продолжал мечтать Остин, — От такую пьянку закатим. У ентих то головорезов поди самогона немеряно. Чё им ещё в такой глуши то делать? Бухать, да баб ябать.
— Бабу потискать я и сам бы не прочь, — осклабился Ульф, — Да токмо вот уломать пока никакую не могу.
— Это потому что ты страшный, как лошадиная куча! — снова заржал Эрик, — Вот они тебя и сторонятся. Чтоб, значит, не вляпаться.
— Да пошёл ты! — надулся Ульф, — Сам поди не красавец, а мне тут на рожу тыкаешь.
— Не подкалывай парня, — прогудел Ольрих, — Сам поди бабу давненько то тискал! — солдат обратился к Ульфу, — Ты парень не один такой.
— Боюсь, что нет, — я покачал головой и натянул поводья Гневко.
— И то хлеб! — отозвался Жак, — А уж если у этих засранцев будет хороший эль и приличная закусь, то я им даже яйца отрезать не стану.
— А вот я стану, — хмыкнул Ивар, — Помнится Брен тут бахвалился, что как-то ему доводилось жрать жаренные человечьи яйца. Я ему и сказал, мол брешешь же всё. Ну меж нами спор и вышел. На месячное жалованье между прочим.
— Смотри, как бы он за своё месячное жалованье твои яйца не отрезал да не сожрал, — хмыкнул Эрик и солдаты снова заржали.
— Так, всё, хорош балагурить! — скомандовал я, прерывая дискуссию, — Мы почти пришли. Готовьтесь, бой будет нелёгким. И зарядите уже арбалеты!
Бойцы остановились и принялись взводить самострелы Родрика. Я же в очередной раз натянул поводья и принялся отмахиваться от надоедливой мошкары, мысленно прикидывая, как бы так скорректировать план, чтобы он не был таким уж рискованным. Бандитов надо чем-то отвлечь. И от нашей атаки изнутри и от штурма извне.