Когда мы проходили мимо повозок, перегораживавших вход в длинный дом, я не удержался и заглянул в одну из них. Четыре лука, с полдюжины колчанов, две вязанки стрел. В другой лежало несколько длинных рогатин и парочка пехотных топориков. Бандиты готовились к обороне весьма серьёзно. Коготь надеется, что ежели внешний частокол будет взят, его бойцы отступят к длинному дому и попытаются удержать эту баррикаду? Не слишком ли он в них верит? Судя по тому, что я видел, они скорее разбегутся, пытаясь спасти свои собственные шкуры.
— Он внутри, — бросил бандит и тут же отошёл в сторону, стараясь как можно быстрее убраться куда-нибудь подальше от меня.
Я равнодушно пожал плечами, открыл скрипучую дверь и шагнул внутрь. В нос тут же ударил дым, кислый запах пота, исходивший от кучи старых тряпок валявшихся в углу. Должно быть они служили бандитам портянками. Твою мать, ну хоть бы перед нашим приходом убрались что-ли.
Свод крыши подпирали четыре толстые деревянные колонны. Старое, потёртое, со временем рассохшееся дерево покрывали свежие зарубки. Похоже кто-то стрелял в них из арбалета от скуки. А может — метал ножи. У противоположной стены дома был сложен камин. Угли в нем уже подёрнулись тонким слоем белого пепла, но остыть ещё не успели.
Сам коготь — плечистый, но довольно грузный мужик, гладко выбритая лысина которого поблёскивала в свете нескольких масляных лампадок, сидел за массивным дубовым столом, в дальнем конце зала. Его лицо перечёркивала длинная, бледная змея старого шрама, тянувшегося со лба, через переносицу на правую щёку.
За спиной вожака стояла дюжина бойцов. И вот уже они выглядели на порядок серьёзнее того отребья, что встретило нас во дворе.