В основном мужики. Некоторые в руках сжимали простое крестьянское оружие, вроде ножей, топоров или вил. У других оружия не наблюдалось, но судя по выражению лиц они были чем-то очень сильно встревожены. Баб и детей на видно не было. Их благоразумно разогнали по домам.
Посреди площади возвышался помост. На нём стоял одутловатый человек в богатых одеждах. Длинный пурпурный кафтан, с серебряными пуговицами, с трудом сдерживающими натиск массивного живота, чёрный берет с белым пером какой-то птицы, несколько колец с камнями, перетягивающими пухлые пальцы.
При виде колец в голове промелькнула весёлая мысль, а на губы сама собой заползла мрачная ухмылка. А не прихватить ли нам и эту бижутерию? Стоить она должна немало. А будет сопротивляться — просто срежем вместе с пальцами. Но я тут же себя одёрнул. Мы и так уже взяли достаточно богатую добычу. Не стоит устраивать для толпы кровавое представление, увеча человека.
Человек на помосте толкал какую-то речь. Я дал знак своим людям остановиться, пока мы ещё не вышли с улицы, а сам стал прислушиваться. Слова трудно было разобрать из-за гомона толпы.
— Люди! Не верьте этим проходимцам! — обращался к толпе губернатор. В его голосе легко угадывался плохо скрываемый страх, — Служители церкви были правы. Они прибыли в наши края, чтобы посеять смуту! А когда её ростки взойдут, вдоволь напиться нашей крови! Они уже убили пятерых наших соотечественников.
— Это ты так за нас распереживался, что мы тебя аж у северных ворот изловили? — возмущённо крикнул один мужик из толпы.
— С мешком полным монет! — добавил второй.
Толпа неодобрительно загудела. Симпатии были явно не на стороне губернатора. Впрочем, нашлись и те, кто встали за его спиной.
— Я лишь хотел договориться с церковниками. Эти упыри уже околдовали сенешаля.