Удивление, непонимание и некую… осоловелость что ли? По голове ему прилетело не раз и не два, так что вполне возможно.
— Везение говоришь? — я вытащил из ножен кинжал и принялся демонстративно поигрывать его рукояткой, — Ну пойдём, посмотрим, сколько, сука, стоило твоё везение. Парни. Тащите эту кучу дерьма за мной.
— Ты, сын подзаборной суки что… — начал было возмущаться Пенёк. Но договорить я ему не дал. Развернулся, шагнул к нему, и, просунув кинжал прямо в открытое забрало, упёрся его остриём в тонкий слой кожи под глазницей.
— Ещё одно слово, и твоё везение закончится, прежде чем твои люди успеют до нас добежать? Я ясно выражаюсь?"
"Пенёк заткнулся и затравленно посмотрел на меня. Судя по реакции, ему ещё не доводилось бывать в таком положении. Ну ничего. Всё когда-нибудь случается в первый раз. А этой ублюдине такой первый раз только на пользу пойдёт.
— Хорошо, что мы пришли к взаимопониманию, — я оскалился ещё сильнее, — Тащите его за мной, парни. И смотрите, чтоб не вырвался, прежде чем мы проведём крайне обстоятельную беседу.
Найти тела моих ребят на поле боя оказалось не так уж трудно. На фоне гниющих тел, облачённых в изорванную, измазанную тиной, грязью форму, новенькие пурпурные котты с белым львом на груди очень уж хорошо выделялись.
Первым нам попался Остин. Паренёк лет двадцати-пяти. Топор нежити вошёл ему прямо в шею, аккурат между краем шапели и «воротом» кольчуги. Зараза. Надо бы закупить кольчужные койфы (кольчужный капюшон, одевавшийся между шлемом и подшлемником), чтоб не терять людей так глупо.
— Это Остин, — я присел рядом с трупом на корточки и ткнул кончиком кинжала в грудь трупа, — Мы его наняли в девяти башнях. Хороший был парень. Не пил, никогда не отлынивал от обязанностей. Сражался на удивление храбро, даром что раньше боевого опыта не имел. А теперь он мёртв. Просто потому, что одному долбоёбу приспичило на полном скаку ворваться в строй противника.
Сир Пенёк попытался было что-то возразить, но в этот самый момент мои ребята довольно сильно выкрутили ему руки. Вместо ответа рыцарь смог лишь простонать что-то невнятное, сплюнуть на землю кровь и грязно выругаться.
Следующим оказался Арнульф. Этот, к моему удивлению, был ещё жив. Правда, фортуна всё равно повернулась к бедолаге своей пятой точкой. Какая-то особенно сильная нежить одним, а может быть несколькими ударами прорубила ему кольчугу на животе.