По ней в нашу сторону довольно быстро двигались несколько чёрных точек, поднимая за собой облака пыли. Разведчики возвращались. С хорошими ли вестями на этот раз? Скоро узнаем. Хотелось бы, конечно, чтоб с хорошими. Давненько их не было.
— С партизанами тоже всё понятно, — пожала плечами Айлин, — На нас рискуют нападать только те, кто думают, что смогут нас победить. Поэтому, чем сильнее становимся мы, тем более могущественными становятся наши враги. А те, что помельче, просто начинают избегать с нами встречи, — она на мгновение задумалась, — Сам посуди.
— Им то? — я на мгновение задумался, — Нет. Этих мы бы раскатали минут за десять, если не меньше. Они и драться то толком не умели. Впрочем, что ещё ты возьмёшь со вчерашних крестьян.
— Тогда тем более, о чем переживать? — улыбнулась девушка.
— О том, что чем сильнее мы становимся, тем более серьёзные ребята начинают обращать на нас внимание. Впрочем, в одном ты права.
"— Тяжело это всё, — Айлин сняла с головы шапель и подшлемник, вытерла лоб платочком. Затем коснулась шрама на щеке и болезненно поморщилась. Рана затягивалась хорошо, но тёмный, змеистый след никуда пропадать не собирался. И это её бесило, — Ночью идём.
— Хотела быть наравне со всеми, — хмыкнул я, не сумев отказать себе в удовольствии её подколоть, — А наравне со всеми быть тяжело. Никто тебе в бою поблажек делать не будет. И на то, что ты женщина — не посмотрят. Уработают чем-нибудь тяжелым, а если после этого выживешь… — я на мгновение замолчал и бросил в её сторону весьма выразительный взгляд, — Ну, ты знаешь.
— Скажешь тоже, самка женщины, — раздражённо бросила Айлин. Она хотела ещё что-то добавить, но уже не успела. К нашей палатке подъехали трое разведчиков. Ольрик — боец возглавлявший дозор, спрыгнул с лошади и подошёл к нам. Видок у него был мрачный.
— Ну что там? — поинтересовался я. Хотя мог бы и не спрашивать. Ответ и так был ясен.