— Моя вторая рука скользнула вниз к ее бедру, теперь, когда она сидела, и ее юбка задалась, они оба они были полностью обнажены.
Она вздрогнула от моего прикосновения, что сделало меня еще твёрже. Черт, я не мог дождаться того дня, когда я наконец-то погружу свой член в эту маленькую тугую киску. Я уже знал, что секс с Дани будет феноменальным.
— К-какое я получу вознаграждение?
— Какое захочешь. Мои пальцы, мой язык или… мой член. — Моя рука поднялась выше, ближе к ее обнаженному центру, и я позволил пальцу ласкать ее влажную щель.
Ее рука опустилась вниз и схватила мое запястье, а она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Леви… Я… Я не понимаю, что происходит.
— Ты становишься мокрой, котенок.
— Мокрой? — Я кивнул, моя голова мягко опустилась на ее голову, наши лбы соприкоснулись.
— Мхм. Мокрой. Ты хочешь меня, и твоя маленькая киска умоляет о большем. Позволь мне дать ей это, хорошо? Будь хорошей девочкой.
Моя сладкая Дани медленно раздвинула ножки, давая мне больше места, чтобы ласкать ее влажную киску. Я медленно провел большим пальцем по маленькому пучку нервов между ее складками, слегка надавливая на него, чтобы доставить ей больше удовольствия. Она застонала, заставив руку, которая все еще сжимала ее челюсть, слегка напрячься.
— Леви… — прошептала она, приковав взгляд к тому месту, где мои пальцы исчезли под ее жалким подобием юбки, и я не смог удержаться.
Мой лоб все еще был прижат к ее лбу, наши губы соприкоснулись в легком, почти застенчивом поцелуе. Ее язык высунулся из любопытства, и я встретил его своим. Это было приятно, лениво целовать ее, пробовать ее на вкус, поглаживая ее клитор и глотая ее стоны наслаждения.
— Тебе хорошо, котенок? — Она кивнула. — Тебе нравится быть хорошей девочкой для меня? — Еще один кивок. — Ты собираешься кончить, сейчас?
Она слегка отстранилась, вопросительно глядя мне в глаза.
"— Что… что это значит? — Мои пальцы все еще терлись о ее киску, заставляя ее задыхаться.
Я никогда бы не подумал, что так получится, но ее невинный поступок заставил меня возбудиться до чертиков. Мне нравилось, что она могла перейти от признания в своих сексуальных желаниях и требования получить удовольствие к тому, чтобы вести себя настолько чертовски застенчиво, что едва могла произнести слово ""оргазм"", не покраснев.
— Блядь, Дани.