Еще пару таких ударов и Гаврюшу можно будет пускать на колбасу. Сняв Щит Боли - пусть последующий урон размазывается по всем богам тонким слоем, он перекинул немного веры подвывающему бычку и покачал головой:
-- Талантливый мальчик, хоть и контуженный на всю голову. Ты не сдерживай себя, жги по-полной. Раньше закончим.
Тавор в ответ лишь оскалился и атаковал вновь. Резко, с ненавистью и по-прежнему - удивительно сильно.
В принципе - неожиданная мощь молодого божка не несла угрозы и ничего не меняла. Если упростить ситуацию, то выглядела она так, будто семиклассник, загнанный в угол толпой старшаков, вдруг не зассал, а умудрился прописать двоечку в нос одной из шестерок.
А на поверхности Друмира, над всеми крупными городами, умирающим псом тоскливо завывала сирена. Демонические службы правопорядка торопливо бросались к сейфам, вскрывая черный пакет Судного Дня. Подчиняясь активированному протоколу на городских площадях медленно наливались силой огромные жертвенные пентаграммы.
Громкий хлопок входящего портала заставил Стоединого обернуться. Подслеповато прищурив глаза он лениво оглядел новых гостей. Затем радостно улыбнулся, неверяще покосился на небо и жестом радушного хозяина развел руки:
-- Да это просто праздник какой-то!
* * *
В кабаке было тесно от богов. Плотным клином они выстроились у меня за спиной - залитые под пробку верой, смутно различимые под зеркалами активированных щитов.
На мой призыв явились все.
Сосредоточенный Элкил, пугающий окружающих искаженным подобием доброй улыбки. Бывший бог зла каждую свободную минуту работал над образом и тренировал мимические мышцы.
Нетерпеливо переминающийся на месте Авось. Перекинутая через плечо планшетка намекала на четкий план будущего боя.