— Это демон! Всем собраться! Щиты наизготовку, стабилизирующие поля не включать, пока не выведите их на ровное место! И колдуйте защиту!
Завидев неожиданного гостя, работорговцы быстро сориентировались и, будто всю жизнь воевали с подобными монстрами, принялись аккуратно теснить того к развалинам.
Именно это и было нужно разбойнику. Сосредоточив своё внимание на Халафире, те на несколько секунд забыли о тыле, и именно в этот момент голова одного из их лидеров взорвалась от невероятной силы удара. Палица огра, появившегося из ниоткуда, била так, что сотрясала землю, словно удар грома.
Хочешь не хочешь, но им пришлось переключить внимание, и медведеподобный демон не заставил себя ждать. Нога одного из противников, попавшего под его скилл, кувыркаясь, отлетела далеко в сторону, и как раз к этому моменту подоспели ближайшие враги.
Пока его подчиненные создавали хаос, Уилл думал, что делать с рабыней. Он уже успел освободить её и напоить зельем восстановления. Так же парень дал девушке попавшие под руки одежды, наблюдая, как она с яростью и страхом в глазах смотрела на выход.
Оставлять девушку здесь была явно не самая лучшая затея, но и идти с ней за спиной не лучше. Единственное, что оставалось сделать с беднягой, чтобы её не убили во время зачистки, это подчинить и спрятать с помощью кристалла, но использовать это на той, которая только-только с его же помощью освободилась от рабства, вариант ещё хуже, чем предыдущие.
Пытаясь найти выход их ситуации и глядя, как тело юной жертвы вздрагивает, словно лист на ветру, от каждого крика и удара, Уилл вдруг окунулся в ту, спрятанную глубоко внутри, ненависть, которую таил к таким уродам.
Монстры и твари в мирском обличии. Гиены, вдруг возомнившие себя вершиной человеческой цепи и видящие в чужой жизни лишь товар и предмет для утех. Разве они достойны смерти? Почему он решил, что этих мразей нужно убивать, а не наказывать, пытая изо дня в день? Почему бы не дать им ощутить всю степень отчаяния и глубину боли, которую те каждодневно причиняли своим жертвам?
«Может, зря я так милосерден с ними? Не лучше ли было бы, чтобы эти твари на своей шкуре познали неистовую жажду свободы?»
Ворон был готов приступить к своему плану, как вдруг перед ним всплыло одно полузабытое испытание.