— Да?
— Ты спустишься к завтраку? — голос Рустама.
Я не слышала, как подошёл Рустам. Остаётся только гадать, давно ли он стоит возле двери.
— Да, я спущусь к завтраку. Дай мне полчаса.
— Окей, через полчаса я буду ждать тебя в столовой.
Он удаляется, насвистывая популярную песенку себе под нос. У него отличное настроение? С чего бы?
Позднее мы сталкиваемся за завтраком. Занимаем место за противоположными концами стола. Едва я подношу вилку с омлетом ко рту, Рустам небрежно замечает:
— Необязательно справляться самой.
Смотрю на него с недоумением.
— Ты такая красивая, когда кончаешь. Я видел твои утренние шалости.
Вилка, а заодно и омлет падают на стол. Рустам довольно смеётся. Теперь понятно причина его хорошего настроения!
— Ах ты…
— Ты очень красивая. Тебе к лицу оргазмы, — смакует свои слова Рустам. — Но со мной ты кончаешь сильнее.
— Не смей подглядывать за мной!
— В договоре прописано, что я имею право обеспечивать твою безопасность любым способом, который посчитаю необходимым. Наблюдение — один из них…
— Тебе только и остаётся одно — смотреть! — шиплю, краснея до кончиков ушей.
— Приятного аппетита, Ангелочек!
Я с досадой отодвигаю тарелку в сторону.
— Аппетит пропал. Позавтракаю позднее. Без тебя.
— Не откладывай завтрак, Лика. Потом надо позвонить Тихонову.
Глава 18
Анжела
Невероятно сильно нервничаю перед звонком. Почему-то знаю, что гнев Тихонова будет направлен не только на Рустама, но и на меня — дочь, которая пошла против воли отца и решила встать на сторону Анварова.
Уверена, что отец задаст мне вопрос: не обижает ли меня Рустам, силой держит в плену или нет. Я не смогу соврать ему, хотя бы потому, что не хочу, чтобы Рустам пострадал.
Все мои злые слова, адресованные Рустаму, были сказаны лишь от отчаяния.
Я хочу, чтобы Анваров проникся чувствами ко мне, такими же глубокими, как мои.
Пусть его сердце тоже будет ранено, как моё. Пусть ему тоже будет так сладко-больно, трепетно до дрожи.
Но я не хочу, чтобы Рустам по-настоящему пострадал или был ранен.
Я желала бы разобраться в наших отношениях без давления извне: без отца, навязывающего свои условия, без запретных чувств и ненависти брата.
Рустам садится рядом и забирает мою руку к себе, положив на колени. Я не отнимаю руки и благодарна ему за контраст: мои холодные пальцы согреваются в его обжигающе-горячих ладонях и становится легче дышать.
— Боишься?
Рустам улыбается мне губами и опускает ресницы, поцеловав руку.
— Всё будет хорошо. Я продумал варианты.