— Ты впервые заговорил о ребёнке. Без упоминания всех выгод. Это так… неожиданно.
Я запускаю руки в тёмные, жёсткие волосы на его затылке.
— Ты мне очень нравишься, Рустам.
— Надо же, я думал, ты давно от меня без ума, — ухмыляется, цепляя пальцами резинку трусиков. Но не торопится их снимать. — Мне по-настоящему важно то, что есть, и это тоже… — снова тянется к моему животу, согревая ладонью.
У меня ещё небольшой срок, живота нет и в помине, но в этот момент я ощущаю, как тепло от ладони Рустама соединяется с теплом, которое согревает меня изнутри.
Он не верит словам. Но гораздо больше доказывает делами, сражался, словно лев, защищая меня от Тихонова, и продолжает нести убытки из-за этого, но держится на своём.
Хочу его так сильно, что нет возможности удержаться. Я требовательно тяну его к себе, приближаюсь к губам, сводящим с ума.
Хитрец коварно улыбается, позволяя целовать себя.
Когда лишь одним языком можно вытрахать так глубоко и отвязно, что кончаешь мысленно снова и снова, а бельё становится мокрым за несколько секунд.
— Рустам…
Он отстраняется и отбрасывает свой халат в сторону. Постель измята настолько, как будто мы проводили на ней бои и не вылезали сутками.
Подушечка его большого пальца требовательно нажимает на вершины, ставшие тугими вслед горячему прикосновению.
— Нарочно дразнишь?"
"Его пальцы прокладывают жаркие дорожки пунктиром вверх и вниз по моему телу, соблазняя, лишая возможности сопротивляться. Я тону в тёмных омутах его глаз, опьянённая крепким, мускусным запахом его тела. В нём много острого и пряных восточных специй, которые будоражат моё воображение и заставляют кровь закипать.
— Хочу тебя…
Он зарывается пальцами в мои волосы и устраивается так, что я чувствую всю длину его напряжённого члена. Несколько медленных, скользящих движений. Он словно раскатывает меня, давая почувствовать свою слабость и откровенное желание.
— Ты сама пришла ко мне.
— Да.
— Хочу это запомнить. И ты тоже запомни, что твоё место рядом со мной. Я не отпущу тебя… никогда.