Мой учитель всегда и во всём оставался настоящим целителем. И для него не имело значения, враг перед ним или друг. Грант считал, что если уж ему дан дар исцелять, то нужно использовать его независимо от личного отношения к пациенту. И меня учил именно этому.
– Вы хотите поговорить с ним? – правильно понял меня учитель.
– Да, – сказала тихо.
Но стоило посмотреть на пленника, и вся моя уверенность пошла прахом. Гордый, несломленный, сильный. Такой скорее примет смерть, чем позволит хоть кому-то подавить его волю.
– Будьте осторожны, леди, – настоятельным тоном проговорил Грант. – Если что, я рядом. А ошейник на нём настроен так, что при неповиновении приказам причиняет боль. Жуткую. Нужно просто начать со слова «приказываю», и ему придётся исполнить.
Я тяжело вздохнула, собралась с мыслями и направилась к постели проблемного пациента.
Айв точно слышал наш разговор, как и мои шаги, но даже не шелохнулся. Приветствовать меня он не стал, но на иное не стоило и надеяться.
– Тебе нужно выпить лекарства, – сказала я, остановившись в нескольких шагах от его койки.
– В этом нет смысла, – ответил он глубоким твёрдым голосом.
– Есть, – возразила. – Они помогут тебе скорее восстановиться.
– Чтобы на закате я своими ногами дошёл до места казни? – бросил с иронией.
– Чтобы ты поправился. И жил дальше.
– Рабом? – теперь он всё-таки повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
Под его ледяным взглядом, я едва сумела подавить в себе желание покорно опустить голову.
– Да, рабом, – ответила я, разозлившись на саму себя за собственную странную реакцию на его взгляд. – Между прочим, раньше в нашей стране никакого рабства не было.
– В Айвирии рабом человека или айва может назначить только суд. Что-то я не заметил, чтобы меня судили, – ядовитым тоном произнёс пленник. – Более того, леди, даже не представляю, за какое преступление получил свой приговор.
– У герцога есть право назначать наказание, если преступник пойман на его земле, – возразила.
– И он мигом приговорил меня к рабству.