Мне."
"Для того, чтобы провести ритуал, с айва нужно было снять ошейник. Полагаю, капитан всё же боялся пленника, хоть тот и едва стоял на ногах. Саргал сам обездвижил его заклинанием, и только убедившись, что айв не может шевелиться, снял с него рабский артефакт, произнёс фразу освобождения и только потом передал ошейник мне.
Я зачитала ритуальные слова, сделала надрез на пальце Аска, окропила каждый камень на артефакте его кровью, и сама застегнула на шее теперь уже моего личного раба. Как только щёлкнул магический замок, айв зажмурился и пошатнулся.
Теперь мне следовало отдать ему первые приказы. Главные. Которые станут смыслом его рабской жизни.
– Приказываю тебе, раб Аск, защищать и оберегать меня, – произнесла уверенным тоном. – Исполнять все мои приказы. Беречь собственное здоровье. Не причинять намеренный вред членам моей семьи и работникам нашего имения. В моё отсутствие исполнять приказы герцога Даворского, но только если они не противоречат моим. Быть вежливым. Без моего личного позволения не выходить за забор имения.
Потом глянула на внимательно слушающего меня Саргала и добавила:
– Драки не провоцировать, первым в схватки не вступать. Но если тебя вынудят, разрешаю принять бой.
После этой фразы на лице Аска появилась иронично-довольная улыбка. Казалось, он даже про боль забыл, хотя первые приказы всегда были самыми болезненными. А по тому, как он глянул на капитана, сразу стало понятно ‒ мой раб обязательно покажет ему, на что способен.
Отец внимательно наблюдал за происходящим. А когда я закончила, снова вернулся за свой стол.
– Ну что ж, дочь, поздравляю с приобретением, – сказал он, снова разглядывая Аска.
Тот хоть и стал ещё бледнее, но падать точно не собирался.
– Спасибо, отец, – улыбнулась я. – Если позволите, мы вернёмся в целительскую.
– Конечно, – папа кивнул, потом строго глянул на Аска, но больше ничего добавлять не стал.
Когда мы вышли в коридор, оставленные там стражи, тут же обступили моего раба с двух сторон.
Но мой раб держался до последнего. Даже стойко преодолел три этажа по лестнице. И только там его силы закончились. Повинуясь моему жесту, один из конвоиров, закинул его руку себе на плечо и помог дойти до койки. Вёл себя при этом вполне мирно, и даже с уважением.