Жара спала, лёгкая прозрачная дымка от перепада температур укрыла Москву-реку невесомым стелющимся туманом, редкие парочки прогуливались рядом, оккупировав все местные лавочки. Айша и Павел брели вдоль реки, направляясь в сторону Нескучного сада, их разговор был таким же плавным, деликатным и тягучим, как вода в реке, которая словно вторила их полушёпоту тихим шуршанием волн от проходящих корабликов по камню набережной. У воды было прохладно. Павел накинул ей на плечи пиджак, это было так заботливо, просто и мило, что у неё опять защипали глаза – в этот раз от чего-то хорошего, посетившего её сердце.
"Удивительно, но всё, чего жаждала её душа, о чём она мечтала с Германом, чего добивалась, буквально силой вытаскивая его гулять по Москве – а он так не любил ходить пешком, ждала от него проявлений мимолётной заботы в мелочах – придвинутый стул, заботливо открытая дверь машины, мужской платок для её неожиданных слёз… – всё это у Павла получалось как-то само собой. Это вообще космос какой-то – она ещё и подумать не успевала, как он уже думал о ней.
Волна признательности и нежности нарастала в груди Айши, требуя выхода. Ей хотелось ответить Павлу взаимностью, но она не могла себе этого позволить.
Они шли по длинной набережной медленно, словно боясь разрушить тот хрупкий мир, который им достался. Оба старались запомнить и напитаться ощущением любви и счастья от чувства душевного единения и согласия.
– Как долго мы идём. Ты не устала? Нужно тебя срочно накормить. Будущей матери требуются силы. – Павел «включил заботушку» – так говорила его мама, когда он начинал опекать её.
– Подожди, мы скоро выйдем. Набережная закончится, там не будет прохода, и мы поднимемся в город.
– Это любимая песня моей мамы, помню, как она пластинку ставила и часто плакала под неё! – почти прокричала она, чтобы он слышал.