Склонная к полноте, она уже лет с четырнадцати стала следить за своим весом, хотя в далёкие шестидесятые (а родилась Тоня сразу после войны, в сорок шестом), мало кто об этом задумывался, не было тогда тотальной моды на худощавость.
Жили они вначале на 3-й Рыбинской. С улицы был проход через арку, и там стоял их старый кирпичный четырёхэтажный дом, построенный ещё до революции для рабочих макаронной фабрики, которая располагалась неподалёку. Буквально в нескольких шагах стоял необыкновенный особняк, похожий на шоколадную коробку, принадлежавший Иоганну Леонгардовичу Дингу, который владел шоколадной, кондитерской и макаронной фабриками.
При советской власти в 1922 году макаронную фабрику Динга переименовали в «Московскую макаронную фабрику № 1», на ней и работали родители Тони, чудом получившие жильё в этом доме.
Она очень любила свой район. Когда подросла, мать умудрилась обменять квартиру – подкопив денег, совершила обмен с увеличением жилплощади. Позже на Русаковской улице, где они стали жить, массово сломали старые дома и построили новый блочный длинный дом с лифтами, магазинами на первом этаже и прочими современными удобствами.
Вечерами можно было сесть у окна и наблюдать, как едут машины, торопятся пешеходы, хлопают деревянные двери входа в метро – жизни круговерть. Потом, когда Тоня начала встречаться с мальчиками, мама то и дело выглядывала её в окно, ждала, когда придёт последний трамвай или откроются двери метро и из них выбежит припозднившаяся дочь.
Совсем рядом была старая пожарная каланча, она до сих пор стоит на своём месте, кого только не пережив. Построили её ещё до революции, когда Сокольники были не районом Москвы, а селом. У жителей не было пожарной команды, и они обратились к властям с просьбой о постройке собственной пожарной части. Разрешение было получено, и потом долгие 18 лет всем селом собирали деньги на строительство.