Тогда она затихала, обессилев, и некрепко спала на его собранных в кольцо руках.
Тоня уставала вместе с дочерью. Хронический недосып нескольких месяцев сказывался на её характере. Девочка постоянно требовала внимания, её было невозможно оставить, она почти не спала, как и Тоня. Обе были измотаны, а выхода не было. Они перепробовали всё. Врачи разводили руками, говорили, что это возрастное и нужно просто набраться терпения. Иногда Тоня отключалась, выпадала из действительности прямо над кроваткой.
Тут будет реклама 1
Несколько раз в последний момент спохватывалась, резко возвращаясь из своего сна в реальность, чувствуя, как дочка выскальзывает из её рук. Помогать было некому. Муж задерживался на работе – брал дополнительные смены, её родителей не было в живых, а его жили очень далеко, были глубоко пожилыми и приезжать к ним не могли.
Будни и праздники пролетали калейдоскопом, смешиваясь в один длинный, тягучий день."
"От усталости она уже не помнила чисел и дней недели, не выходила на улицу – дочка плакала, и прохожие делали Тоне замечания, дома она хоть как-то могла её успокоить.
Тут будет реклама 2
Укачивая Соню, Антонина раздумывала, зачем она вообще вышла замуж, зачем родила так рано, ведь это не входило в её планы. Сетовала на мужа и маленькую дочь, из-за которых она света белого не видит, полностью забыла о себе, своих увлечениях, любимой работе, вынуждена сидеть и, как привязанная к кроватке, качать своего больного ребёнка. «Зачем мне всё это?» – думала она.
В тот день она практически не спала.
Тут будет реклама 3
Это не образное выражение, это когда спишь пару часов в сутки. Утром проводила мужа на работу; Василий не высыпался вместе с ней, он старался, помогал, брал дочку на руки, кормил из бутылочки. Но Тоня понимала, что утром ему нужно идти на работу, на двенадцатичасовую смену, что там он несёт ответственность за жизнь людей, поэтому буквально силой отсылала его спать, когда девочка отключалась без сил на какие-то пару часов, чтобы дать отдых и себе, и родителям.
Тут будет реклама 4
Соне было уже почти семь месяцев, она научилась сидеть, пыталась ползти, и оставлять её одну стало невозможно, даже для того, чтобы отойти что-нибудь приготовить. Тоня обкладывала её подушками на их большой тахте – вдоль стены стояли большие тяжёлые и пухлые подушки, снятые с дивана, вокруг лежали подушки поменьше, собранные по всему дому. Получалось своеобразное ограждение, баррикада из подушек, которую ребёнок ещё не мог преодолеть.
