С правой стороны, после одного из кабинетов был «аппендикс» с запасным выходом – небольшое углубление в стене. Там тоже стояла каталка. На ней кто-то лежал на боку, отвернувшись к стене, так же накрытый простынёй. С ног простыня сползла, открыв ботиночки Алевтины Васильевны, которые Айша сразу узнала.
«Нашла! – Айша подошла и аккуратно положила руку на плечо лежащей женщины, заглянув ей в лицо. – Дышит!»
– Алевтина Васильевна, вы меня слышите? – позвала девушка, но лежащая не шевелилась и не откликалась.
– Извините, а вы не знаете, почему не забирают в реанимацию нашу маму? Кому сказать? Ей же плохо совсем! – Айша растерянно оглядывалась, задавая вопрос всем и никому конкретно.
– Так она же у вас старуха совсем. Мест нет, они молодых первыми госпитализируют, тех, кто ещё жить должен, – откликнулась на её вопрос женщина среднего возраста, ожидавшая в кресле своей очереди на рентген.
"– Что значит «старуха»? Что же, ей жить не нужно?! – прошептала ошеломлённая Айша.
– Дорогая моя, полежите ещё чуть-чуть, я сейчас всё решу, будем лечить вас. – Айша погладила плечо Алевтины, поправила простыню и побежала в сторону регистратуры к Герману.
За эти пару минут перед её глазами буквально пролетели все пять лет непростых отношений с Алевтиной Васильевной, годы противостояния и унижений.
– Гера, ну что тут? Я её нашла! Её не положили в реанимацию, она там, в конце коридора, одна лежит на каталке. Про неё просто забыли!
– Как лежит? А мне сказали, что всё оформили и повезли в отделение.
– Видимо, не довезли. Где у вас тут главный врач? – обратилась она в окошко регистратуры. – Вы вообще понимаете, что у вас человек с инсультом лежит несколько часов в коридоре?!
Дальше всё происходило словно в фильме, который она сама же и смотрит – настолько быстро она перемещалась по этажам, оставив потерянного Германа возле матери.