Они уже пришли в себя после событий в Храме и теперь воплощали собой пример светской пары, которая многое пережила, многое вытерпела вместе, но при этом всегда «держит лицо» и соблюдает приличия. Сам Драко большую часть дня пропадал во дворце, подготавливая императора к моему появлению. Вопрос об отверженных драконах был решен и до поры до времени их оставили в покое, предоставив возможность жить в скалистом краю и не претендовать на учебу и проживание в Городе. Жестокое неравноправное отношение к отверженным глубоко задевало меня, но приходилось делать равнодушный вид.
— Чем они будут здесь заниматься? В элитные войска золотых драконов их не примут, а кроме как драться, они и не умеют ничего!
— А им кто-нибудь дал такую возможность? — спрашивала я говорящего, на что тот смущенно откашливался и отвечал, что мы, драконицы, бываем не в меру сочувственны, а потом намекал на то состояние, в котором обычно проявляются подобные чувства.
Приходилось мириться не только с навязанным и совершенно излишним сочувствием, непомерным любопытством, но и фривольным общением, позволенным в виду родственных и дружеских связей.
Я терпела из последних сил, но играла настолько плохо, что за эти несколько дней оставила о себе впечатление, как о нелюдимой и нелюбезной драконице с весьма сомнительными идеями в голове.
— Завтра прием у императора, — сказал Драко, прогуливаясь со мной по саду.