— Эй, наркоманка) Совсем обнаглели! Куда свой мусор бросаешь!
Я не ожидала, конечно, что двери откроются так быстро, и встала как вкопанная по команде смирно, а отреагировать стоило бы, ведь я не то, что наркотиками никогда не баловалась, но и курением и спиртным не увлекалась.
— Я… эээ…
— Чего мычишь? Убери быстро, а то…
Что «а то» парень договорить не успел, на его вопли из квартиры выплыла моя мама.
— Маша, почему так долго, что это ты тут делаешь? — и замерла перед картиной Пикассо, иначе не назовешь: мазок моего ошарашено-перекошенного лица, половина парня, высунувшегося из-за двери, и порванный пакет с непотребным содержимым, разбросанным там и тут.
— Здрасьте, — очухался парень, — так она ваша?
— Ммоя, — как-то неуверенно прокомментировала мама.
— Так забирайте! Ну! — парень отодвинул дверью пакет с мусором и перешагнул через него.
Ого! — я мысленно открыла было рот, но тут же спохватилась и отвела глаза. А парень-то хоть куда. Высокий, с черными волосами, собранными в хвост и перетянутыми ремешком в несколько раз, как у индейцев.
— Долго тут торчать пнем будешь? Уходи, говорю!
— Маша, домой, живо! — перешла мама на крик.
Я себя ждать не заставила, юркнув мимо статного красавца и мамы в тамбур, заперлась в своей комнате и схватила мобилу.
— А зачем? — удивилась Анфиса, выслушав мою сбивчивую речь.
— Как зачем, Анфиска? Он такой… такой… Ты просто представить себе не можешь! У него татушка крутая, вьется по груди.
— Он вроде в рубашке был?
— Я разглядела — упорствовала на своем, — помоги.
— Вот тебе раз! — выпала на том конце Анфиса. — Ты, Маша, должна заканчивать со своей девственностью, а то по весне начнешь на мужиков кидаться. Вон и этого чернявого чуть слюной не забрызгала.
— Глупая ты, Анфис, — обиделась я.
— Это ты, Маша, ведешь себя как ребенок. Ну понравился тебе парень и что дальше? Сходи к нему, по-соседски соли попроси.