Только знай, что магия эта темная и опасная, выжжет она тебе душу и станешь, как император, питаться чужими жизнями и жрать на завтрак по новому дракончику. — И он заржал в голос.
Ффу! Мерзкий чешуйчатый гад!
— Ты на него не злись, — не глядя на меня, сказал Вольный, — он за меня переживает и за отца, у нас и нет никого больше. А то, что я сделал, было недопустимо, Дакки прав, но я не смог остановиться. Брат не зря обвинил меня, если твой муж узнает, то пришлет сюда воинов императора и от замка ничего не останется.
В голосе вольного промелькнула робкая надежда, а я вдруг представила лицо мамы, которой любимая и единственная дочь представляет своих мужей: «Знакомься, мамочка, это Драко — мой первый муж, а это Вольный — мой второй муж-дракон.
— Я и первый-то раз не особо рвалась, а уж во второй… — начала я объяснять Вольному, как нас окликнул Дакки.
— Хватит миловаться, ящерки, в норку пора! — И снова противно загоготал, а мы с Вольным, как по команде, отпрыгнули друг от друга и пошли по подъемному мосту в замок.
Встречало нас гулкое эхо собственных шагов и каменный сводчатый потолок прохода."
"— Вы идите в дом, а я отца найду и подготовлю. Смотри, брат, без глупостей! Тебя теперь одного ни на секунду не оставишь.
— Конечно! — Вскипел Вольный.