Я могу поклясться, что их прислала Коммуна Парижа!
— Не клянитесь, сударь, вы раскаетесь в этом. Это моя карета, — сухо ответил ему де Бац.
— Вы можете назвать себя?
— Только после того, как вы скажете мне свое имя!
— А почему бы и нет? Я маркиз де Понталек, особый эмиссар монсеньора регента Франции!
В глазах барона загорелись искры гнева.
— Регента? Не слишком ли вы торопитесь? Насколько мне известно, король еще жив!
— Не сомневаюсь, что это ненадолго. Этому несчастному королевству нужен настоящий хозяин. Мы бы никогда не оказались в таком положении, если бы граф Прованский был старшим братом! Но вы мне так и не сказали, кто вы такой.
— Я барон де Бац, особый эмиссар его величества короля Франции и Наварры Людовика XVI!"
"Сколько презрения, сколько вызова прозвучало в этих словах! Де Бац смотрел прямо в глаза человеку, которого никогда не видел раньше, мужу, решившемуся на все, чтобы убить свою жену. Приезд маркиза оказался самым худшим, что могло произойти с бедной Лаурой. Если маркиз ее узнает, он разрушит то хрупкое душевное равновесие, которое, далось несчастной женщине с таким трудом.
— Очень звучные титулы! Недолго же вам их носить, сударь!
— Возможно, это так, но вам не удастся прожить настолько долго, чтобы узнать об этом. — И он молниеносным движением дважды ударил Жосса по лицу. Тот побагровел и заорал:
— Ничтожество! Вы мне за это ответите!
На лице де Баца засияла лукавая и дерзкая улыбка.
— Но именно этого я и хочу, милейший! Не соблаговолит ли полковник фон Массенбах одолжить мне свою шпагу?
Адъютант герцога Брауншвейгского безучастно наблюдал за словесной перепалкой. Он уже привык, что французы все время ссорятся. Одним разом больше, одним меньше, какая разница? Но полковнику сразу не понравился маркиз де Понталек, все время ссылавшийся на своего хозяина. Второй француз показался ему симпатичнее. Поэтому он вытащил шпагу из ножен и протянул ее барону со словами:
— Я уверен, что вы с честью используете ее, герр барон.
Глава 7
ПУШКИ ВАЛЬМИ
Немцы всегда любили битвы, сражения, дуэли и даже потасовки. Поэтому поединок двух французов превратился для них в настоящее развлечение.