Умоляю вас, поверьте мне — вы ни в коем случае не должны возвращаться в Париж! Там вы будете подвергаться опасности каждую секунду, и днем раньше или позже, но смерть обязательно настигнет вас.
— Я не боюсь этих ваших революционеров, которые так вас пугают.
— О них я и не думаю. Хотя и они представляют опасность. Иногда бывает так удобно прикрыться налетом мятежников, чтобы привести в исполнение коварные планы.
Анна-Лаура в изумлении уставилась на Жуана.
— Да о чем таком вы говорите? Я ничего не могу понять! Какие планы? Какое прикрытие? — Не заставляйте меня открыть вам всю правду.
— Господь свидетель, вы просто потеряли рассудок! Как вы осмелились предложить мне отказаться от моего положения, от всего, что меня связывает с родными, от моего имени, и все ради того, чтобы жить в вашем доме? Но зачем?!
Последние слова Анна-Лаура произнесла с особым нажимом, чтобы восстановить подобающую своему положению дистанцию.
— Госпожа маркиза оскорблена, — произнес он с ноткой сожаления. — Дворянская гордость, положение в обществе, семья, пусть от этого всего и нет никакого проку. Вы даже не смогли распознать искреннюю преданность вам. Я вам предлагаю лишь пожить одной, оставив мир, которому больше нечего вам предложить.
— А кто вам сказал, что я хочу его оставить? В Париже у меня дом, друзья — пусть их и немного, — муж, в конце концов! Мое место там!
— А вы уверены в том, что ваш супруг желает вас снова увидеть?
— Сейчас, разумеется, нет, потому что я собиралась пожить в Бретани…
— Ни сейчас, ни когда-либо в будущем! Маркиз будет крайне удивлен вашим появлением.
Возмущенная подтекстом, прозвучавшим в последних словах Жуана, Анна-Лаура хотела было вернуться к карете, но он удержал ее."
"— Нет, я не сошел с ума.