Уезжайте из Парижа! Шабо уже назвал имена всех тех, кого он видел в моем доме в Шаронне. Еще немного — и он доберется до вас. Кроме всего прочего, вы же «иностранка», а это не служит доказательством благонадежности.
— Вы правы, но я не просто иностранка, я американка. Да и арест не всегда означает последующий суд и расправу. Ведь Тальма отпустили, он возвращается в театр. Да и ехать мне, собственно, некуда. Разве что в Бретань? Что ж, отлично, я с радостью сведу счеты с Понталеком!
— Не совершайте подобного безумства! Ваши силы слишком неравны, без моей помощи вы не справитесь…
— Вот видите! Уезжайте и не бойтесь за меня.
Де Бац тяжело вздохнул.
— Сван сообщит вам новости, когда вернется из Гавра.
— Надеюсь, что все пройдет хорошо.
Казалось, Лаура машинально произносит слова, чтобы только заполнить ставшее невыносимым молчание. Питу молча пил кофе, поглядывая на Жана, и тот видел в его глазах отражение собственной любви… Наконец молодая женщина замолчала, словно исчерпав все темы для разговора.
"Именно с Биной мальчик чувствовал себя лучше всего. Маленькая бретонка, которая никак не могла выучить правила этикета, была веселой и умела рассказывать забавные истории. С Жуаном маленький король тоже не стеснялся. Старый солдат не пугал его, он испытывал к нему доверие. А вот с бароном де Бацем дело обстояло иначе.
— Я должен уехать этой ночью. А ты поедешь с мной? — неожиданно задал он вопрос Бине.
— Не-а! — ответила служанка. — Мы должны оставаться здесь, чтобы никто ничего не заподозрил… Но мы скоро увидимся, — поторопилась добавить Бина, увидев, что на Маленьком, измазанном вареньем личике появилось расстроенное выражение.
— Ты так думаешь?
— Конечно, я так думаю! Но этой ночью ты должен уехать один с господином бароном. Так будет лучше. Когда надо спасаться бегством, не стоит путешествовать толпой.
— А вот в Варенн мы бежали все вместе, — вспомнил мальчик и помрачнел. — Когда мы уезжали, было так весело… Все переоделись, даже я. Меня одели девочкой, представляешь? Мне это совсем не понравилось.