Сообразив наконец, что постоялице нужен покой, мадам Анри оставила гостей. И тут Жуан объявил:
— Я знаю, о чем вы думаете, но Понталека нет в живых. Он подорвался на судне, на котором собирался сбежать со своей последней любовницей… монастырской послушницей. Похоже, очищающий огонь был делом рук отца этой девицы…
— Ах!
Лаура присела к Лали и взяла ее за руку. Ей было необходимо прикоснуться к живому существу, теплому и внушающему покой. Эта новость ворвалась в ее сознание как смерч, она была совершенно не готова услышать такое известие.
Полная противоположность добряку месье Беде, злой гений Понталек: мог ли он навсегда исчезнуть в пламени огня, словно провалившись в ад по зову Сатаны? Как это было бы прекрасно! Но почему-то от этой мысли ей не становилось легче. Она услышала, как Лали спросила:
— Нашли ли тело?
— Нет, так и не нашли. Нет даже обломков корабля, но здешние люди надеются, что море вынесет что-то в пору больших приливов. Это был люгер, а на борту было четверо.
— Давно это было?
— Немногим меньше месяца, так я понял.
Завтра схожу в порт, попробую еще что-то разузнать…
— Завтра, — перебила его Лаура, — мы едем в Лодренэ. Мне надо увидеть, в каком состоянии дом.
Неподалеку от старого замка Тертр-Ришар, чьи великолепные сады, созданные по проекту версальского садовника Ленотра, вызывали неизменное восхищение, и находилось поместье Лодренэ. И хотя его аллеи, сбегавшие к Рансу, напоминали не Версаль, а скорее английскую дворянскую усадьбу, само здание не уступало замку по красоте и очарованию.
В центре сада возвышался огромный кедр: в тени его раскидистых ветвей не раз спасались от летнего зноя обитатели поместья. Сооруженный в начале века в типичном стиле этих мест, дом был прост, но чрезвычайно удобен для жизни: семь окон по фасаду, а среднее, над входной дверью, выходило на балкон с балюстрадой. К двери вели семь ступеней, а перила, чьи контуры повторяли узор балюстрады, напоминали руки, распростертые для объятия. Так что прибывающие гости как будто сразу оказывались в объятиях радушных хозяев, которые сопровождали их на террасу продолговатой формы — туда выходили высокие рамы окон первого этажа.
Три чудесных слуховых окошка и четыре трубы украшали большую крышу из синей черепицы, к которой изо всех сил отважно тянулся гигантский куст белых роз: эти нежные и ароматные цветы были некогда привезены из Индии прадедом Лауры. Она любила этот дом почти так же, как свой замок в Комере, и особенно ей был мил вид на реку из окон.
