Ребенок был буквально замурован вплоть до 12 термидора, когда заявился Баррас и нашел его в жутком состоянии — истощенным и запущенным… Вы думаете, что узника могли снова подменить? Осуществить это до прихода Барраса мне представляется нереальным…"
"— Иными словами, Баррас в Тампле увидел того юного нормандца, которым мы подменили короля? Вот бедный мальчик! Я и не думал, что его подвергнут
страшным испытаниям, чтобы довести до такого состояния! Какая низость!
— А как вы себе это представляли? Что они примутся кричать на всех углах, что Людовик XVII испарился? От таких криков можно и голов лишиться, они ведь там не безумцы.
— А Баррас? Почему он промолчал, когда увидел? Ведь дети были совсем не похожи!
— Зачем ему обнаруживать подмену? Чтобы оказаться в невыгодном положении? Не забудьте, что он, можно сказать, стал исторической личностью, а тут такой конфуз! Он и так уже лишился части депутатов, которых пришлось заменять кем попало, Конвент еле ковыляет, и одному богу известно, куда он в таком виде забредет!
— Конвент вообще не должен был выжить! — загремел Батц.
— Ну… я думаю, вы все-таки не совсем разорены, не так ли? — насмешливо подмигнул ему Черный. — Было бы так жаль! Если вы будете продолжать свое дело, вам предстоят большие расходы.
— А то, что я его буду продолжать, вы, надеюсь, не сомневаетесь? — машинально бросил Батц, думая о своем. — Одно из двух: либо похитители сумели водворить короля на место…
— Говорю вам, что это невозможно!
— …или же Баррас никогда не видел наследника, когда тот был дофином.
— Не говорите глупостей! Могу вас уверить, что видел, и не раз. Он был в Версале в тот день, когда заседали Генеральные штаты[32], и позже, во время этой страшной глупости, пиршества телохранителей, для бичевания которого у него не нашлось достаточно слов.