Что, кстати, свидетельствует о его уме…
— Не только умный, не только. Я ведь встречал его не однажды, и каждый раз думал, что передо мной Хитрый Лис собственной персоной. Наверное, сначала попробую узнать хоть что-то у Барраса. Хоть он и продажен, но все же дворянские корни должны заявить о себе. Второй своим происхождением похвастать не может!
Он встал, чтобы откланяться. Пожилой хозяин тоже поднялся и крепко сжал его руку:
— И все-таки будьте осторожны! Вас все еще разыскивают, и неизвестно, как к вам отнесется Баррас.
— Думаю, мы узнаем это, обратившись к нему, — вдруг, как раньше, непринужденно улыбнулся де Батц. — И, я полагаю, он выслушает меня. А если я ошибаюсь, то, значит, ему интересен лишь тот, кто говорит с ним о деньгах…
В тот вечер Баррас вернулся домой в дурном расположении духа. Казни Робеспьера оказалось недостаточно, чтобы возродить золотой век, и хотя большинство народа было радо наступившему спокойствию, но были и такие, кто никак не желал расставаться с деньгами, когда в ходу было только насилие.
Квартира его на Поперечной улице Сент-Оноре, возле Королевского дворца и Тюильри, была совсем неплохой, но он так надеялся в недалеком будущем переехать оттуда во дворец.
Поужинав, на сей раз в одиночестве (он и не прочь был порой побыть один, наслаждаясь покоем после суматошного дня), он расположился, вытянув длинные ноги, на удобной оттоманке в уголке у камина со стаканчиком испанского вина.