К тому же скоро наступит весна, это чудесное время года, ведь с весной придет любовь! Так и должно быть! Долой условности, воспоминания и даже стыд! Если Жан не придет к ней, она сама отправится к нему, она ему скажет, что любит его больше жизни, что хочет принадлежать ему, делить с ним жизнь, все дни и ночи, познать, наконец, это высшее наслаждение тела и души, что знала Мари и унесла с собой в могилу. С Батцем все было возможно, он был волшебником, ведь это он выкрал из Тампля маленького короля и наверняка знает, как можно вызволить оттуда его сестру!
Лаура спустилась к ужину, полная решимости, готовая сражаться с любым, кто вознамерится препятствовать ее плану.
— Ну что же, покидаете нас? Так вдруг и решились, верно?
— Вот именно, вдруг, и я собиралась сама объявить вам об этом, но, кажется, Бина меня опередила?
— Я застала ее плачущей за глажкой одной из ваших сорочек. И спросила о причине плача.
"— Для слез нет никакой причины. Я не беру ее, и Жуана тоже, он будет здесь более полезным. Мне написала Жюли Тальма. Я ей нужна и уезжаю завтра утром дилижансом…
— Странное решение. Если вы торопитесь, дилижанс вас скоро не довезет.
— Зато он надежнее частного экипажа, не застрахованного от сюрпризов. Не думайте, я еду в Париж не затем, чтобы держать салон в доме на улице Монблан. Я возвращаю дом в распоряжение Жюли, а сама поживу у нее несколько дней, пока не найду подходящее жилье.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я вам рассказывала, как мы с мадам Клери жили в ротонде Тампля. Туда я и хочу вернуться. Для жизни в двух маленьких комнатах горничная не нужна. А доверенное лицо тем более!
До сих пор спокойное лицо пожилой дамы омрачилось.
— Я должна была догадаться, — прошептала она. — Вы хотите быть ближе к той, что все еще там?
— Да, я чувствую, что нужна ей. Только не просите меня объяснить, откуда это чувство.
— Но что вы сможете сделать, без помощи, одна?
— Вам отлично известно, что в Париже у меня достаточно друзей.
Лали нацепила очки и, пробежав письмо, вернула его Лауре, а сама посмотрела на нее долгим взглядом, ничего не говоря. В лице молодой женщины, в выражении ее черных глаз читалось такое ожидание любви, такое пленительное счастье, что она взволнованно молчала, стараясь не показать, что тронута чувствами Лауры.