Здесь, в безопасности, она смогла ослабить требования, которые постоянно предъявляла себе, дабы соответствовать своему положению по рождению. Марию-Терезию стали одолевать приступы тошноты, отвращения к пище, слезы… Она отказалась от зеркал, и, что было совершенно необъяснимо для человека, так много лет страдавшего взаперти, она отказывалась покидать комнату, куда, сменяя друг друга, бесконечно заходили Лаура, Яковия и Бина. На все их просьбы выйти на воздух она отвечала, что устает от лестниц и что открывающийся из окон великолепный пейзаж целиком удовлетворяет ее потребность в прогулках.
— Мы здесь так высоко, что могли бы взлететь. Я тут как птица в гнезде…
Обеспокоенная таким поведением, столь противоречащим былым мечтам Марии-Терезии, Лаура в конце зимы поделилась своей тревогой с Филиппом Шар-ром, который в какой-то мере управлял их жизнью в замке. Он в ответ лишь улыбнулся, чем привел ее в замешательство.
— Не вижу, что смешного находите вы в моих словах, — Лаура уже была готова рассердиться.
— Вы правы: нет ничего смешного в состоянии мадам Софии. Но это благоприятствует разработанному нами плану. Вам не приходило в голову задуматься о том, зачем беременную женщину поселили на четвертом этаже такого высокого дома?
— Не потому лишь, что комнаты там красивее и лучше проветриваются?
— И поэтому тоже. Но в основном еще и для того, чтобы ей все меньше и меньше хотелось спускаться… и особенно подниматься обратно по лестнице. Состояние ее здоровья не позволяет мне открыто уведомить ее о том, что ей было бы лучше оставаться в доме до самых родов.
— Да зачем же?
— Затем, что в соответствии с разработанным планом именно вы должны произвести на свет ребенка. Разве что в этом для вас таится серьезное неудобство?
— Н… нет, но я не понимаю: почему?
— Поймите же: даже за толстыми стенами горного замка рождение ребенка французской принцессой может вызвать драматические последствия.
— Понятно, но напомню вам, что речь идет всего лишь о ребенке Софии Ботта!
— Вы всерьез верите, что если кто-нибудь из участников этого дела вдруг невзначай проговорится, то эта маска тотчас же не спадет? А вот если ребенка родит эмигрантка Лаура де Лодрен, например… от своего любовника, то это будет вполне безопасно для всех.