Вернувшись домой на телеге, наполненной плодами, она, едва ее спустили вниз, тут же и заснула на руках у Жуана, утомленная смехом, песнями и играми на свежем воздухе.
— Полагаю, мы можем уложить ее без ужина, — заметила Мария-Терезия, когда Жуан опустил девочку ей на колени.
— Тем более, — он согласно закивал головой, — что она поела с виноградарями и особенно налегала на печенье. Стакана молока должно хватить.
— Если еще удастся заставить ее проглотить молоко, — возразила Лаура, снимая с девочки одежду, чтобы переодеть ее в ночную рубашку: та спала как убитая.
Мать отнесла ее в кроватку в комнату Лауры, но и в этом не было ни малейшего признака отделения матери от дочери: дверь между смежными комнатами всегда была открыта. Лаура ни в коей мере не хотела создать впечатление, будто она пользуется своим положением официальной матери, и, несмотря на растущую в ее сердце любовь к малышке, изо всех сил старалась вести себя всего лишь как любящая воспитательница.
В этот вечер, после ужина, поданного Биной, обе женщины по обоюдному согласию остались полюбоваться раскинувшимся над озером ночным звездным небом и деревянными домиками, расположенными внизу, в долине, из-за четырехскатных соломенных крыш похожими на пирамиды.
— Как красиво! — восхитилась Мария-Терезия. — Но разве вы совсем не скучаете по своей Бретани?
— Я солгала бы вам, если сказала бы «нет», но я скучаю не по Сен-Мало и даже не по поместью в Сен-Серване. Мне не хватает моего маленького замка в Комере на берегу пруда Феи в старом лесу Броселианд. Но Комера больше нет. Я так хотела бы снова отстроить его… и подарить вам. Мне иногда кажется, что со временем мы сможем вернуться во Францию.
— Вы так красиво рассказываете, что даже хочется поехать туда. Конечно, мы нашли тут покой, но вы и представить себе не можете, до какой степени я мечтаю вновь вдохнуть воздух родной страны.
— Вам хочется в Версаль?
— О нет! Версаль стал для меня ничем. Для счастья мне будет достаточно и самого простого дома во Франции.