Лаура на самом деле не понимала, почему ей назначили встречу именно здесь, сопровождая ее всяческими многочисленными предосторожностями, но пришедшее вчера в гостиницу письмо было довольно безапелляционно:
«…Оставьте экипаж во дворе дома № 48, где проживает адвокат по имени Оливье Деклозо. Войдите и незаметно выйдите снова через дверь, выходящую в сад. Оттуда вы легко дойдете до кладбища на той же стороне улицы, оно находится всего в нескольких шагах. Будьте в условленном месте ровно в четыре часа и запаситесь заранее букетом роз».
Послание вовсе не было анонимным. Оно было подписано коротко и ясно: «Ш.М. Талейран», и это усугубляло странность происходящего. Не было ничего необыкновенного в том, что бывший министр захотел встретиться с ней, поскольку, судя по всему, он взял на себя обязанность наставлять ее, но почему бы попросту не принять ее у себя в доме? Но задавать вопросы Лауре не было позволено. Ей назначали свидание, и она туда направлялась, вот и все. Наверное, у него на это были какие-то свои причины…
Как и было сказано в записке, кладбищенская калитка была не заперта, а просто притворена и, стоило ее толкнуть, легко поддалась.
И ведь именно здесь хоронили тех, кого лишала жизни гильотина с площади Революции с 26 августа 1927 года и до 27 марта 1794 года. Среди них были и король Людовик XVI, и королева Мария-Антуанетта.
Лаура стояла в нерешительности на пороге этой братской могилы, сжимая в руках свой букетик роз: кроваво-красное пятно на коричневом бархате длинного, подбитого мехом плаща. Неподалеку от нее беседовали двое мужчин. Увидев ее, один из них направился к молодой женщине: это был очень высокий мужчина, который немного хромал, но спину держал ровно. Казалось, что трость, на которую он опирался, помогала его фигуре стать еще более стройной.