Простите меня, — обратилась она к Питу и Мари.
— Тогда идемте, — пригласил Анну-Лауру барон. Властным жестом он взял ее за руку и повел через темную гостиную к комнате, освещенной пламенем свечей, стоявших на камине, и масляной лампой на заваленном бумагами письменном столе. Это был одновременно кабинет, небольшая библиотека и место, где барон и Мари часто проводили время вместе. Анна-Лаура догадалась об этом, потому что на одном из кресел лежали пяльцы, а в углу стоял еще и дамский рабочий столик."
"Барон подвинул гостье кресло, но Анна-Лаура лишь покачала головой.
— Зачем вы меня спасли? Я этого не хотела.
Барон де Бац прислонился к шкафу с книгами скрестил руки на груди, — Я знаю. Вас не остановила бы даже ужасная смерть, которая поджидала вас за воротами тюрьмы Форс. Вы столько выстрадали и все еще страдаете! Но я должен был вырвать вас из этого кошмара.
— Вы дали слово? Но кому, боже правый? Неужели кому-то до меня есть дело? — Анна-Лаура посмотрела на него глазами, полными недоумения, но в ее голосе звенели слезы.
— Я дал слово герцогу Нивернейскому, вашему старому другу и моему тоже. Он испытывает к вам истине отцовские чувства и давно беспокоится за вас. А во-вторых, случилось так, что несколько лет назад, когда я служил в Испании с разрешения нашего короля, я познакомился там с вашим братом, и мы подружились.
— Вы знали Себастьяна? О господи… Вы пробуждаете во мне самые светлые воспоминания. Мой брат оказался единственным человеком, кроме моей крестной матери, который с нежностью относился ко мне. Моя мать была со мной всегда холодна, но я не могу ее за это винить. Смерть моего отца разбила ей сердце — во всяком случае, мне так говорили, — и всю свою любовь она отдала сыну, которым по праву гордилась.
— Нет, — сурово возразил барон. — Я думаю, что сделкам ваша мать уделяет намного больше внимания. Ваше будущее ее, видимо, и в самом деле не заботило, иначе она никогда не выдала бы вас за негодяя.
Оскорбление прозвучало как пощечина.