Лаура бросилась было к ней, но Понталек наставил на нее один из пистолетов:
— Ни с места! Только смотреть! И не более того!
А Гайд уже затрясла девочку, стараясь ее разбудить. Та открыла глазки, затуманенным взором взглянула на Лауру и, протянув к ней ручки, закричала:
— Мама! Мама!
Она вырывалась из рук Гайд, и та спросила:
— Отпускать?
— Ни в коем случае. Она уже насмотрелась, можешь уносить.
Элизабет кричала, плакала, звала мать тоненьким жалким голоском, от которого у Лауры разрывалось сердце.
— Вы же женщина! — в ярости выкрикнула она. — Неужели вы неспособны на сострадание? Как вы можете слушать приказы этого монстра!
— Он мой повелитель! — с вызовом ответила та.
— А тот, кто стоит за мной, ваш муж, какая ему отводится роль?
— Она так и не сумела дать мне ребенка. Пусть себе прелюбодейничает с господином маркизом, мне от того только выгода. Я и сам люблю господина маркиза! — проговорил трактирщик."
"— Охотно верю! Вы — два сапога пара! Дайте же мне хоть поцеловать ее! — взмолилась Лаура, испытывая такую острую жалость к ребенку, что совершенно забыла о том, что нужно держать себя в руках.
— Я сказал, уноси! — взревел Понталек, отсылая Гайд голосом и жестом.
Та ушла, по-прежнему держа ребенка на руках. Бедная Элизабет заходилась в крике отчаяния.
— Ничего, успокоится, — усмехнулся Понталек. — Теперь ваш черед, дорогая. Я счастлив, что нам удалось повидаться, за это время вы стали совершенной красавицей.
— Вы убьете меня?
— Я от вас этого и не скрывал.
— И даже не дадите в последний раз помолиться?
— О, для этого времени у вас будет достаточно. Тангу, начинай!
Лаура и не заметила, как оказалась связанной.
— Заткни ей рот!
— Подождите! — сказала Лаура. — Я хочу вас попросить кое о чем.
— Ну что еще? Быстрее! У меня нет времени…
— О, сущий пустяк. Снимите маску.
И опять мерзкий смех, непохожий на тот, который она помнила.