— А ведь делал доброе лицо и прыгал с нами в метеорите!
Я даже улыбнулся с ее эмоциональности. Быстро обнял и поцеловал в губы.
— Марк ни в чем не виноват. По крайней мере, я надеюсь. Это был его отец.
— Вот как… Мне надо позвонить!
— Нет, я сам разберусь. Ваши ребята и так помогли защитить деревню и Борю. Трубецкие моя головная боль.
— Но как же…
— Маша, дорогая, это мои проблемы, на меня же напали! Лучше скажи, что ты хочешь на завтрак?
— Ну если что, Миша, ты скажи… — вздохнула Кутузова и, улыбнувшись, добавила: — Блинчики с кофе и яичницу! Только у тебя так вкусно получается…
— Понял, — наградил я ее еще одним поцелуем и пошел к плите.
* * *
Частный сектор г. Широково.
Дом графа Трубецкого
Настроение у Юрия Анатольевича Трубецкого было просто прекрасным. Утреннее солнышко мягко грело даже сквозь панорамные окна. В воздухе пахло вкусным завтраком, который приготовили слуги в ожидании пробуждения графа.
Он сладко потянулся в кровати и погладил по бедру спящую любовницу.
Ночка была та еще, да и утро тоже.
Граф перевернулся к еще одной обнаженной красавице. На прикроватной тумбочке лежала коробочка «Богатырская силы: Позавидуют даже три богатыря». В эту ночь он принял две капсулы и остался вполне удовлетворен, как и девушки.
Досматривать ночные сражения Универсиады он не планировал, ведь сын стал финалистом. Да, не без помощи Нахимовой и Кутузовой, но все же парень сражался очень достойно.
Юрий Анатольевич перелез через даму, напялил халат и немного постоял у окна, даже не запахнувшись.
Жизнь била ключом! Его сын прошел в финал, в отличие от отпрыска Бердышева. За ночь Трубецкой оприходовал двух девиц. Его люди уже должны разгромить этого мелкого баронишку, который у всех как бельмо на глазу.
Как говаривала покойная маменька: «Юра, запомни. Сделал гадость — на сердце радость». И у него радости сейчас хоть отбавляй.
— Надо бы узнать, как там дела, — пробубнил он себе под нос, вспомнив про нападение на Кузнецова, запахнул халат и пошел вниз.
В этот раз Трубецкой поставил телефоны на беззвучный, чтобы ночью его никто не беспокоил.
— Доброе утро, господин! — поклонились две красивые горничные в беленьких передниках и чулочках.
Он вальяжно прошел к длинному каменному столу, заставленному разными явствами.
На краю дожидалась газета.
Сначала граф проверил рабочий телефон.