Трубецкой — ничуть не удивлен! Как-то слишком часто он мешается у меня под ногами в последнее время.
Как он умудрился подкопаться под нас — другой вопрос. Мы обязательно найдем ответ, но пока надо доехать до нового дома.
Надя и тут не подкачала. Оказывается, усадьба Дирижера располагался в частном районе, недалеко от КИИМа. Рукой подать. Отличное трехэтажное здание. Надя успела сделать небольшой ремонт с помощью компании Ковальского, который любезно сохранил все в секрете.
Когда мы ступили во внутренний двор, девушки, наконец, кинулись обниматься.
Маша смотрела на нас со стороны, пока и ее не затянули в семейные объятия. Все же и она родня.
Пока народ расселялся, почти забыв про утренний инцидент, мы с Машей решили посидеть в столовой. Тут нас и поймали Надя с Емелей.
— Нам надо поговорить, — сказала она, усаживая на стул конюха с видом набедокурившего ребенка. Сама Надя присела рядом и достала свой ежедневник.
— Я думал, все улажено? — спросил я, когда она начала что-то черкать.
— Пойду пока к девчонкам, — кивнула Маша и вышла.
Мы остались втроем. Лора появилась рядом с Емелей и села на стол в наряде сексуальной секретарши.
— Значит, это правда? — вздохнул я. Еще скелетов в шкафу мне не хватало.
— Документы, которые показал капитан, были настоящими, — ответила Надя. — Просто оформлены небрежно, с ошибками. Но это не снимает с нас ответственность. Если они немного попотеют, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы, — она посмотрела на конюха.
— Ты действительно уничтожил целый род? — удивился я.
Емеля молча кивнул. Лора тоже, отметив, что Емеля страшно боится признаться.
— Они заслужили это? — спросил я.
Еще один кивок сначала Емели, потом Лоры. Да, похоже, его это сильно гложет.
— Не переживай, тебя никто в обиду не даст, и уж точно не отправит в тюрьму, — сказал я. — Просто расскажи подробнее, чтобы мы смогли защитить тебя.
У меня не было сомнений в том, что передо мной хороший человек.
— Хорошо, — вздохнул он. — Прошу, не рассказывайте остальным.
Мы только кивнули.
— Десять лет назад я был рабом у одного барона, — начал он, с трудом ворочая языком.