Обнимает за талию, упирается подбородком в плече. – Твой сын выпрашивает ещё час мультфильмов.
– Наш сын, вообще-то.
– Нет, красивая. Нашему сыну я бы всё разрешал. Но так как ты за такое убьешь… Твой сын.
– А Макс тоже мой сын?
– Ага. Мы дочь всё ждем, там тебя не подпустим к ограничениям.
– Дурак.
Поворачиваюсь лицом к мужчине, запускаю ладони под футболку. Касаюсь горячей кожи, вывожу рядом с прессом. Столько времени прошло, а Ник совсем не поменялся.
Ни он, ни его брат. Может, стали чуть более спокойны, но всё такие же.
Они все ещё для меня «Ник и Клаус», хотя давно знаю настоящие имена. Так привычней, да и в Европе легче с такими именами, чем рассказывать, как произносить «Никита и Кирилл».
– Макс ещё не вернулся?
Спрашиваю, бросая взгляд на часы. Старший сын ушел гулять к соседским детишкам. Не далеко, буквально пять метров. Но всё равно переживаю. Поэтому направляюсь к заднему двору.
Дом, в котором мы живем, плотно прижат другими с двух сторон.
– Я дома! – сын бухтит, хлопает дверью. – Я к себе.
– Всё нормально? Макс!
Останавливаю сына, когда вижу у того разбитую губу. И кожу на подбородке счесал. Внимательно рассматриваю лицо Макса, стараясь найти ещё повреждения.
– Ты на скейте опять касался? Больно? – хочется прижать и пожалеть, но Макс уже слишком взрослый. Восемь лет это не шутки.
– Неважно, - сын отмахивается, стараясь казаться старше. – Всё норм.
– Нельзя просто драться, если что-то не понравилось.
– А я не просто! Мам, не лезь. Я сам разберусь.
– Макс, убавил тон! – Клаус реагирует молниеносно. Оказывается рядом, суровым взглядом буравит сына. – Ты не должен так с мамой говорить.
– Я знаю. Прости, мам.
Вздыхает горестно, строит щенячьи глазки. И как тут отказать? Обнимаю сына, когда тот прижимается ко мне. Взрослый, как же.
Клаус и Ник всегда повторяли мальчикам, что те должны быть ответственны. Защищать семью, оберегать близких. Вот один теперь пытается во всём подрожать отцам.
Или дядям?
Марк и Адам не часть моей семьи, никогда не были. И никакой вдруг вспышки платонической любви не произошло. Они были просто… Теми, кто мне помог. Не плохими ко мне, но и не хорошими с другими, зная их поступки.