Вроде основное шоссе, но в такую погоду – пустынное. Ветер завывает из-за открытых дверей, пускает холодок по спине.
Невольно прижимаюсь сильнее к Нику, стараясь согреться. Он теплый, а мороз кажется страшнее. Или нет? Ничего не понимаю, путаюсь. Окончательно теряюсь, когда губы Ника цепляют мою мочку.
– Будь хорошей девочкой, красивая. Не мешай мне и скоро окажешься дома.
– Я не хочу… Не хочу домой и к братьям, - выпаливаю, сжимаясь. – И не буду ради этого хорошей или правильной или…
– Послушной? – Клаус усмехается, захлопывает дверь в машину.
Смущаюсь. Мужчина произносит «красавица» как что-то плохое, сродни «принцесса» или «капризная девица». А ещё теряюсь от мысли, что Клаус заметил, насколько я замерзла.
Вздрагиваю из-за громкого хлопка, а после ещё раз – из-за ладоней Ника. Он рывком тянет моё пальто вниз, спускает рукава до локтей. Обездвиживает таким простым способом, потому что у меня не получается выпутаться.
Клаус продолжает свою пытку. Ведет вдоль резинки трусиков, задевает её, а после отпускает. Всё внутри подрагивает от этого, заряжается вибрацией. И к лицу приливает волна жара, словно кто-то включил печку на максимум.
Пальцы мужчины рисуют причудливые узоры, а у меня душа обрывается. Ощущение, что вот-вот что-то случится. Как замершее напряжение в груди. От которого не избавиться.
– Пытаешься быть честной? Уже хорошо.
Ник кивает, а его подбородок вжимается в обнаженное плечо. Щетина колет кожу, от чего этот странный жар ползет ниже.
Пытаюсь зажаться, свести ноги, но мужчина не позволяет. Резко сжимает бедра, придавливает их к креслу. Жмурюсь от мысли, как я сейчас выгляжу. Полулежу на Нике, в его объятиях. А другой мужчина разводит мои ноги, может узнать цвет белья.
– Честной? – переспрашиваю, заикаясь. В голове звенит, мысли и реальность скрыта за плотным туманом. – О чем вы?
– О том, что не спешишь к своим сводным братья, - Клаус наклоняется ко мне, а я задерживаю дыхание.
– Какая?
– Будь послушной и тогда не попадешь к братьям слишком быстро. Мы можем их позвать в дом Давида, куда сейчас направляемся. А можем не звать.
– И, - Ник трется щетиной о мою шею, а после этот путь повторяют его губы.