– Как думаешь, будешь сбегать ещё раз?
– Больше нет! Это… Было подло.
Я смеюсь, не в силах сдерживаться. Настолько возмущенная и искренняя, прям сыпет негодованиями. Крепче обнимаю, а ладонь ползет к груди. К манящему вырезу, куда так легко может проскользнуть ладонь…
– Ник, отпусти!
– Не спорь, красивая. А то решу, что снова убежать пытаешься.
– Вы ведь обещали! – крутится в руках и отскакивает, как только отпускают. – Обещали! Я не пытаюсь сбежать, а вы не…
– Я просто пошутил, Кара.
– Карина. Кара я для близких.
– Куда уж ближе?
Подмигиваю, пока девчонка краснеет. Забавно и мило, хотя всё лицо покрывается красными пятнышками. Возвращаю всё внимание камину, словно ничего и не произошло.
Ветки загораются, подбрасываю дров. Жду, пока огонь перекинется и поглотит всё. Символично, на самом деле. В выжидании был хорош брат, я же предпочитал действовать напролом.
Но…
Сегодняшние события контролирует именно он. И Карина права, мы обещали её не трогать. Поэтому сдерживаю себя, чтобы не утащить девчонку на пол к себе.
Красивая же, зараза.
Слишком красивая.
Особенно в своем смущении, неловкости. Маленькая и невинная, даром, что давно совершеннолетняя.
– Сейчас нагреется и пойдем делать чай, - чеканю, заполняя тишину. – Договорились?
– Можно мне переодеться? В сумке мои вещи и…
– Сумка осталась в багажнике машины. Машина у Калуса. Клаус…
– Уехал за покупками, да. Просто в этом платье жутко неудобно.
– Можешь раздеться.
Подмигиваю, флегматично пожимаю плечами. Получаю в ответ злой взгляд и, слишком предсказуемый, отказ.
Карина без вопросов следует за мной на кухню. Облокачивается руками на барную стойку, внимательно следит. А шарю по полкам, надеюсь, что хоть что-то найду.
Заброшка, а не дом. Зачем только Давид покупал, если не проводит здесь время? Кажется, что его друзья здесь бывают чаще, чем сам дядя. Я бы отсюда вообще не уезжал. Тихо и хорошо.
Особенно зимой.
– А Клаус скоро вернется?
– Скучаешь за братом или за своими трусиками?
– Ник! Хватит говорить об этом, пожалуйста.
– К какому, красивая?
– О том, что отчим собирается выдать замуж. Он… Он действительно думает, что я просто соглашусь? Стану какой-то разменной монетой? Это ведь дикость и варварство.
– Это реалии семьи Устиновых. Честь прежде всего. Для твоего отчима – выдать дочь удачно дело чести.
– Падчерицу. Я ему не дочь. И я не рвалась в эту семью, меня никто не спросил.