– Зачем вы это делаете? – спрашиваю хрипло, словно чужим голосом. Слишком севший, дрожащий. Точно не мой. – Ник?
– Потому что хотим, красивая. Это главный принцип, чего-то хочешь и получаешь.
– Я не «что-то», я человек!
– И тебе нравится.
Сухие губы касаются венки на шее, втягивают кожу. До жжения, покалывания. И электрического тока, который бьет прямо между ног. Туда, где становится слишком влажно.
Неправильно. Ошеломительно. Жмурюсь, ненавижу себя за эту реакцию. За то, что ладони Ника поглаживают под грудью, а у меня обрывается всё.
Это напоминает наваждение. Опьянение, воздухом и их касаниями. Как медленно и ласково Клаус ведет по запястьям, как пальцы его брата зарываются в волосы.
Новый ощущения, несравнимые. Словно на лезвиях танцую, в любую секунду сорвусь в пропасть. И Клаус только толкает вперед, касается затвердевших сосков сквозь платье.
Сжимает сильно, до искр из глаз. До стягивающих ощущений, кожа пылает, горит. А Ник лишь распаляет: тянет мои волосы, заставляя запрокинуть голову.
Я должна остановить их, оттолкнуть. Но все протесты топлю в собственном стоне. Тихом, постыдном. Разрывающим на кусочки, когда внизу живота собирается колющее желание.
– Какая ты отзывчивая, красивая, - Ник практически мурлычет на моё ухо, удерживает на месте. – Прекращай сопротивляться. И дай нам возможность сделать тебе хорошо.
– Нет, это… Неправильно.
– Всё очень правильно, красивая, - Клаус усмехается, а после его ладонь ныряет под подол платья.
Я хочу что-то сказать, должна. Но перед глазами пелена, чувства пульсируют внутри. Горячие пальцы Клауса проходят по бедру, щекочет. Подбираются к самому сокровенному.
И это совсем не похоже на то, что было в машине. Куда… Нежнее, медленнее. Словно то было попыткой наказать, а сейчас… Сейчас это ласка, от которой кружится голова.
Ник держит мои руки, заставляет практически лечь на него.
Всхлипываю, когда мужчина касается моего лона. Гладит поверх половых губок, не раздвигая их. А я знаю, что всего одно движение, и все узнают, насколько я влажная.
Пытаюсь сжать колени, прекратить это. От мысли, что Клаус может всё увидеть, обдает жаром. Кровь приливает к щекам, печет румянцем на лице. А шепот Ника только повышает температуру.