Сколько раз Арканов вот так смывался из дома к друзьям? Крал ключи от машин, разбивал тачки в уличных гонках. И ведь почти всегда Дан вытаскивал его из очередного дерьма, куда Толик умудрялся вляпаться в завидной регулярностью.
- Выходит, что я хреновый брат, - желчь разлилась по венам, и Толя шумно выдохнул. – Мать ненавидит Данила. А он всегда был лучшим. Лучше меня.
Емельяна моргнула. Ледяной ветер забрасывал снег через распахнутое окно, но Арканов не шевелился.
- Чего смотришь? – Толик повернулся к Емельяне.
- Анатолий! – на пороге комнаты появилась хозяйка особняка. – Оставь нас на минутку!
Емельяна поежилась от ледяного взгляда женщины. И если Арканову она могла вмазать, то бить его мегеру-мать не очень хотела. А узел тем временем на ее запястье почти ослаб, и вот-вот Емелька окажется на свободе. Она не собиралась бездействовать и ждать, когда вся Аркановская семейка решит прикончить ее без свидетелей.
- Почему ты ненавидишь Данила? – вдруг спросил Толик у матери, словно что-то вспомнил.
Парень отошел от окна и, пошатываясь, двинулся в сторону кресла. Долгожданные крылья уже стремительно разворачивались за его спиной. Совсем чуть-чуть и он взлетит.
- А ты, стало быть, не в курсе? – хмыкнула Емельяна.
Амалия Павловна изогнула аристократичную бровь. Слегка ударила тростью о пол, повелевая девчонке молчать. Но Емельяна не хотела слушать эту старую грымзу.
- Амалия Павловна? Вы позабыли рассказать Толику всю правду? – Емелька широко улыбнулась, ехидно и с вызовом.
- Ты о чем? – пробормотал Толик, откидывая голову на спинку кресла.
- Тайна рождения Данила, - подсказала Емельяна, а Амалия Павловна зло прищурилась.
- Заткнись, паршивка! – воскликнула женщина, приближаясь к пленнице.
- Иначе что? – ухмыльнулась Емельяна, запястья горели огнем, но они уже были свободны от пут. Дело за малым – прибить тростью грымзу, нокаутировать полудохлого наркомана и смотаться домой.
- Иначе я отдам тебя человеку, который давно мечтает сделать тебя своей игрушкой! – пригрозила Арканова.
Емельяна хихикнула, кажется, даже хрюкнула. Потом не смогла сдержаться. Ее грудь распирало от безудержного смеха. Где-то в глубине души ей даже стало жаль эту тетку. Совсем чуть-чуть.