Сначала Аверину показалось, что это собака. Потом он понял – это огромная гиена.
По залу разлился едкий запах кислоты.
Раздался грохот, потом треск, и крыша павильона обрушилась на арену. Сверху послышался душераздирающий вой.
На трибунах снизу закричали. Непонятно, то ли от страха, то ли от восторга, пьяные гости не совсем поняли, что происходит."
"Аверин рывком поднялся и дернул дверь. И очень пожалел, что трости у него с собой нет. Стараясь не обращать внимания на боль в ноге, он, как мог быстро, помчался по лестнице вниз.
Внезапно ожил громкоговоритель.
И голосом Мончинского произнес:
– Внимание, господа. Ситуация вышла из-под контроля. Прошу вас, без паники, оставайтесь на своих местах. Над вами держат щиты, вы в полной безопасности. Не пытайтесь призывать своих дивов – этим вы вызовете хаос и бойню. Еще раз повторяю, без паники! Выбежав за пределы защиты колдунов, вы подвергнете себя опасности.
– Молодец, – пробормотал под нос Аверин, пробираясь вдоль стены к дверям, ведущим в коридор, узкое бутылочное горлышко.
То, что он сотворил, непременно каралось смертной казнью. И Рождественский отлично это понимал. Как и понимал, что «друга» ему не купить и не запугать.
Аверин, прихрамывая, побежал по коридору.
Наконец коридор закончился, и через барный зал с пустующей сценой Аверин двинулся к проходу, ведущему в кабинет князя.
На удивление, ему никто не попался по дороге.
Кузя сидел на холодном полу в просторной комнате. Отовсюду пахло серебром, но не так сильно, как в общежитии Управления.
Дивы пользовались небольшой передышкой, чтобы чуть-чуть прийти в себя.