По моим щекам побежали горькие слезы."
"— Чтобы Эверию икалось! И… — всхлипнула. — Ежиками чихалось. Втянул эгоист в неприятности со своим отбором и сбежал! Оставил одну разбираться! Спаситель называется! Из-за него покалечили, а потом ему же долг отдавай. А шиш с маслом он не хочет?! Да чтобы жениться ему на Дименьке, жить долго и несчастливо! И чтобы было у него семь дочек, все как одна в маменьку характером! И чтобы он травил-травил Дименьку своими зельями от большой любви, да не вытравил! Чтобы не повадно ему было глумиться над беззащитными дурочками! Как я… — зарыдала в голос.
Слезы лились, я размазывала их по щекам, судорожно всхлипывала. Икала, причитала и призывала на голову виновников все кары небесные. Грустный Снежок сидел рядом, тяжко вздыхал и слушал меня.
— Что, шпионище?! — дошла очередь и до него. — Я думала, ты беззащитный кот, а ты… — Вспомнила, как он пил чай из чашки, и рассердилась пуще прежнего. — Напакостил и сбежал! А Димея мне из-за разбитой посуды всю плешь проела.
Сжала кулак и потрясла им у носа Снежка, понуро склонившего голову.
— Ух, попадись мне! Давно по твоей пушистой жопке тапок плачет!
У Снежка взметнулись брови от возмущения и негодования. Даже рожки шерстяные вскинулись. А морда стала такой барской, недовольной.
— Даже если ты такая важная шишка — все равно нечего по-свински себя вести! — попеняла ему. — Спалился умник на чаепитии — будь добр нести ответственность за свой провал.
Снежок посмотрел на меня такими глазищами, что мне показалось, будто он вот-вот возмущенно ответит. Однако он продолжал молчать, зато щурился и испепелял меня синими глазищами.
— Нашли дурашку! — от жалости к себе я зарыдала горше. — Сели все на шею и поехали. Ну чем я могла помочь этой рыжей упрямице? Да ей надо такого же упрямого барана, как она сама. Как раз получится гармоничная парочка.