— Я его брат, — говорит Зак, останавливаясь рядом со мной. — Она его… вторая половинка.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, но он, кажется, больше заинтересован своим телефоном, что бы он там ни делал.
Как только медсестра направляет меня в палату Дэниела, я бегу туда, а затем мой ритм переходит на шаг.
Всю свою жизнь я теряла людей, потому что они пытались защитить меня.
Папа утонул, потому что пытался спасти меня.
Моя мать, такая же властолюбивая, как и она, вышла замуж за Лорда, ради обеспечения моего будущего.
Моя юная сущность потеряла свои мечты и самоуважение, чтобы я могла жить дальше.
Выжить.
Мысль о том, что к этому списку добавился Дэниел, вызывает у меня физическую тошноту, и приходится трясти головой и моргать мутными глазами, чтобы оставаться на правильном пути.
Во время каждой катастрофы, постигшей меня, именно Дэниел или мысли о нем заставляли меня держаться на плаву и делать все лучше.
На этот раз я не смогу жить дальше."
"На этот раз это будет конец.
Зак сказал мне, что его человек поймал того, кто пырнул Дэниела. Он был каким-то низкопробным бандитом и признался, что ему заплатил Кристофер, чтобы он напал Дэниела.
Так что Дэниел пострадал из-за меня. Потому что он избил Кристофера ради меня.
Мое сердце чуть не падает на пол, когда я дохожу до его палаты.
Пожалуйста.
Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо.
Если он все еще ненавидит меня, я исчезну. Если я стану плохим предзнаменованием для его жизни, я больше никогда не буду его искать.
Пока он жив.
И здоров.
И с ним все в порядке.
Мои нетвердые пальцы толкают дверь, и я застываю в проеме. Дэниел сидит на больничной койке, на нем только брюки, а медбрат наматывает повязку на его живот.
Он… сидит.
Хотя его брови сведены вместе от, как я полагаю, боли, его глаза открыты, и он в сознании.
Медбрат заканчивает, затем что-то говорит Дэниелу, дает ему таблетку и воду, затем ждет, пока он выпьет ее, прежде чем пройти мимо меня.
В этот момент Дэниел смотрит на меня.
И эмоции на его лице сотрясают меня до костей. Я ожидала удивления, гнева, возможно, даже холодности, но что я нашла?
Облегчение.
Всеобъемлющее.
Слезы, которые я сдерживала, проливаются по моим щекам, когда я вхожу внутрь.
— Ты в порядке?
Он проводит пальцами по волосам. Они немного взъерошены, немного несовершенны, как и он сейчас.
— Несколько надоедливых швов, но скоро я буду как новенький.