А их мало!
– Господи, получается, вся армия только на бумаге! А почему мало добровольцев?
– Ну, фронтовики особо не рвутся, натерпелись. Да и мы к ним относимся с осторожностью – с ними в семнадцатом агитаторы здорово поработали, мозги набекрень. Ну а представители сословий, не попавших под мобилизацию, добровольно идти воевать не спешат – в тылу спокойнее!
– Как это не попавшие сословия? – удивилась великая княжна.
– А вы не знаете? – Пепеляев развел руками. – Мобилизация-то проводилась по закону еще имперскому.
– Но это же неправильно!
– А вот тут я с вами полностью согласен! Если для войны с германцами эта прибавка была несущественной, то сейчас лишние пятнадцать-двадцать тысяч солдат нам бы не помешали. Причем солдат образованных, что важно! А так сидят они в тылу и помогают своим папенькам воровать. Нас же в России хлебом не корми, только дай сформировать какой-нибудь комитет или комиссию.
– Слышала, но что-то совсем в общих чертах. Говорили, воруют много, ругали их. А впрочем, я тогда не слишком этим интересовалась.
Тут Маша покривила душой – о Земгоре ей подробно рассказывал Николай. Но ей хотелось узнать мнение Пепеляева.
– Я не знаю, кому пришла в голову мысль отдать снабжение армии в частные руки. Но государь, извините, Мария Николаевна, за прямоту, сию вредительскую глупость утвердил.
Пепеляев зло пнул ногой ком снега и замолчал. Молча они прошли по аллее до противоположного конца сада, потом повернули обратно.