– Конечно, политика – штука довольно грязная и циничная, но не настолько же…
– Александр Христофорович, – наставительно, как взрослый обычно говорит подростку о прописных истинах, произнес Сергеев, – вы ведь в молодости сами были кем-то вроде дипломата и, гм… не только дипломатом. Париж тысяча восемьсот восьмого года… Напомнить вам – чем вы занимались там вместе с графом Чернышевым?
Услышав эти слова, Бенкендорф усмехнулся. Ему было приятно вспомнить молодые годы, службу в Париже в составе русского посольства, где он занимался тем, что некоторые люди скромно называют военной разведкой, а некоторые – шпионажем.
Потом разговор вернулся к сегодняшним реалиям. Граф попросил Виктора рассказать ему о том, что в самое ближайшее время произойдет в империи.
Поэтому он честно признался, что многое из того, что должно случиться, ему неизвестно, и предложил Бенкендорфу по прибытии Шумилина поговорить с тем начистоту. Тем более что он мог быть полезен как специалист. Правда, Александр Павлович занимался борьбой с уголовной преступностью, а не с врагами государства, но основы розыскного дела сыщикам из III отделения узнать не помешало бы.
– Виктор Иванович, – спросил задумчиво Бенкендорф, – возможно, я буду выглядеть в ваших глазах не совсем… – граф замялся. – Но я хочу узнать – что вы думаете о моем помощнике, полковнике Леонтии Васильевиче Дубельте. Ведь это именно я ходатайствовал, чтобы его приняли на службу в жандармский корпус. А потом я взял его в свою канцелярию. Сейчас же я чувствую, что он метит на мое место. В то же время Леонтий Васильевич прекрасный служака, знает свое дело и за короткое время сумел создать сеть информаторов.
– Эх, Александр Христофорович, – сказал Сергеев, – это вам так кажется. Во-первых, нельзя до конца доверять человеку, который, по его собственному признанию, состоял сразу в трех масонских ложах, одна из которых, союз «Соединенных славян», являлась своего рода филиалом тайного общества декабристов.