Николай и Адини наскоро попили чая, собрались и, закрыв квартиру, вышли на улицу. По тротуару ехал трактор-поливалка, смывая с асфальта мусор и пыль. Влюбленные шарахнулись в сторону от струи воды, не сговариваясь рассмеялись и, словно дети, взявшись за руки зашагали в сторону Дворцовой площади.
По дороге Николай рассказывал Адини о своем детстве, о поездках его семьи вслед за отцом к местам его службы. Иногда ему приходилось жить в военных городках, где не было ни автобусов, ни троллейбусов, зато вдоволь хватало танков и бронетранспортеров.
О войне, в которой ему пришлось поучаствовать, Николай говорить не захотел. Он лишь как-то странно посмотрел на девушку, криво ухмыльнулся и сказал, что эта тема не для таких прелестных ушек. Адини покраснела, поняв, что сказала явную глупость, и больше об этом у своего спутника ничего не спрашивала.
На Невском, куда они вышли у Аничкова моста, девушка полюбовалась на прекрасные скульптуры, изображающие юношей, укрощающих коней.
Николай, видимо догадавшись, о чем задумалась красавица из XIX века, осторожно взял ее под локоток и повел в сторону видневшегося в конце Невского проспекта шпилю Адмиралтейства. Адини смотрела по сторонам и все не могла насмотреться.
"В глубине Екатерининского канала был виден большой и красивый храм, чем-то напоминающий московский собор Василия Блаженного.
Адини удивляло огромное количество людей, гулявших по Невскому. Именно гулявших – все они не были похожи на торговцев и слуг, которые в ее времени сновали, как муравьи, по главному проспекту столицы Российской империи.
И вот они дошли до Дворцовой площади. Увидев знакомое здание Зимнего дворца, Адини на минуту застыла, потом, неожиданно для своего спутника, расплакалась.